Дорогой Глебка. Пишу тебе из деревни Речица Раменского района Московской области. 22-го был на переосвидетельствовании, а 23-го к 8 часам утра явился в военкомат с вещами. 26-го вышел из Москвы. Пешком шел только первый день (15 км), вчера ехал в обозе на первой лошади. По хорошей дороге погонял ее рысью. <…> Через 45 километров прибудем в Егорьевск. Напиши мне на всякий случай в Муром на Главпочтамт до востребования… Наверное, ты получил уже перевод баллады о сэре Джоне Франклине Бокере[38], который я начал делать специально для тебя. Не успел закончить. Я попросил Наташу переслать это начало тебе. <…> Нас некоторых будут обучать, а некоторых пошлют на производство или другую работу в тыл.

Взял с собой английские книжки. Читаю, когда нечего делать. Путешествовать мне, по-видимому, придется еще много. <…> Будет здорово торжественный момент, когда мы все трое встретимся после войны; наверное, не узнаем друг друга. Тогда уж устроим пир! Стол с белой скатертью будет сервирован со всем возможным великолепием. В бокалах шампанское. На столе вина и фрукты. Затем будут произноситься многочисленные тосты. В общем, повеселимся тогда вовсю.

<…> Как только получишь мой адрес, напиши. Тебе осталось еще много учиться. Может быть, случайно попаду к тебе в Челябинск. Тогда уж обязательно разыщу тебя.

Ну, будь здоров.

Твой Димка.

Дима – тете Кате в Чкалов (в эвакуацию, где она была вместе с дядей Борей) 3.12.1942[39]

Дорогая тетя Катя! Поздравляю Вас, хотя и с опозданием, с днем Вашего праздника. День этот всегда был днем нашего общего семейного торжества. Еще с утра чувствовалась праздничность и в уборке комнат, и в белой скатерти на столе в столовой, и в весело горящих в комнате и кухне печках, из которых вкусно пахло пирогами. Несомненно, в этот день все мы, вся наша семья, мыслями будем вместе – а это значит, что семья не распалась, что она существует, что все ее члены по-прежнему держатся и всегда будут держаться друг за друга. В письмах Глебки и в моих письмах к нему часто встречаются планы на будущее – в них мы мечтаем, как опять будем жить все вместе в нашем отечестве на Соломенке. Вместе жить, помогать друг другу и вместе радоваться – одним словом, Тургенев и Аксаков!..

У меня сейчас положение таково: приказ о присвоении нам званий среднего комсостава подписан будет на днях. <…> Всем нам будет присвоено звание младшего лейтенанта… Значит, прицепят кубик, и всей веселой нашей компанией поедем, куда глаза глядят – кто знает, может быть, через Москву. <…> Позавчера выдали нам всем сапоги, замечательные зеленые суконные гимнастерки, шинели, шапки, варежки, теплые байковые портянки, сумки младшего комсостава, ремни, по паре белья. На днях дадут суконные брюки, зачитают приказ, споем в последний раз все наши песни, попрощаемся и разъедемся. <…> Пожелайте мне успеха. Ведь все-таки это важный шаг в моей жизни – переход из массы «рядового состава» в разряд «офицерского сословия». Много будет нового – и хорошего, и радостного, и трудного. Постараюсь поработать как надо. А у вас прошу по этому поводу «родительского благословения», потому что вы с тетей Катей[40], Наташа, тетя Аня и дядя Ваня были мне настоящими родителями (вместо двух – пять). Ну, будьте здоровы, приезжайте скорее в Москву.