И, ветви елей шевеля,

Разорванный метнулся воздух,

И тяжко дрогнула земля.

За муки Родины любимой,

За слезы русских матерей

Рванулся в ночь неумолимый

Огонь тяжелых батарей.

Читая эти строки Леонида, нельзя не вспомнить «Марш артиллеристов», написанный в 1943 году поэтом Виктором Гусевым и композитором Тихоном Хренниковым. В 1944-м он был уже известен всем и на фронте, и в тылу:

Артиллеристы, Сталин дал приказ!

Артиллеристы, зовет Отчизна нас!

Из сотен тысяч батарей

За слезы наших матерей,

За нашу Родину – огонь! Огонь!..

Но в стихах двадцатилетнего лейтенанта Леонида Розенберга – лишь дальний отзвук марша. Про Сталина – ни слова. Есть только Родина и мама. И жесткая конкретика боя, о которой может рассказать только артиллерист-фронтовик: раскалившиеся орудия, полуголые от жары расчеты…

Можно предположить, кто был этот генерал с часами, который, вместо того чтобы рявкнуть «Огонь!..» (как в «Марше артиллеристов»), тихо говорил: «Пора…» Скорее всего, это командующий 54-й армией генерал-майор Сергей Васильевич Рогинский.

А быть может, Леонид в порыве вдохновения назвал в стихах генералом своего непосредственного командира – подполковника Федора Васильевича Сиротина, командира 190-го гвардейского артиллерийского полка 65-й гвардейской стрелковой дивизии.

Сорокалетний Федор Васильевич годился в отцы своему адъютанту лейтенанту Розенбергу. И относился к Лене по-отечески. А чем мог отблагодарить Леня? Только стихами. Вот он и произвел своего «батю» из подполковников сразу в генералы. К тому же «генерал» куда лучше звучит в стихах, чем «подполковник».