Но и это, тем не менее, были только лишь те причины, что можно отнести к непосредственному историческому и политическому опыту поколения, генезису его исторического сознания независимо от его доктринальных предпочтений. Более глубокие предпосылки и более широкая историческая реальность сталинизма видятся в комбинации факторов, существовавших независимо от личного опыта поколения и отдельных доктрин, практическую применимость и нелживость которых ещё требовалось доказать. Они целиком располагались не в личной судьбе, а в континууме технико-экономической реальности, социальном опыте совокупности преемственных и противоборствующих поколений, консенсусе государственной мысли. Среди этих факторов представляются важнейшими следующие события на Западе и в России XVIII — ХХ вв:

(1) капиталистическая индустриализация, опыт милитаризации как социально-экономической мобилизации общества;

(2) военно-экономический опыт Первой мировой войны, тотальной

«войны на уничтожение»;

(3) индустриальная «политика населения» (биополитика);

(4) традиционная для русской государственной мысли задача углубления стратегической безопасности России — создания «второго индустриального центра» в Сибири;

(5) мировая практика соединения репрессий и мобилизации принудительного труда.

(1) Капиталистическая индустриализация Запада и России XVIII–XIX и начала XX вв. нашла своё выражение в милитаризации общества (всеобщая воинская повинность), коммуникаций (железные дороги и флот) и экономики (тяжёлая промышленность), мобилизации национальных и мировых (колониальных) рынков, природных ресурсов и труда, попытках тотального контроля, планирования и концентрации труда, социальной революции «первоначального накопления капитала», активной социальной политики государства. Несмотря на то, что царской России (в силу отсталости) удалось избежать присущего Западу милитаризма[631], тотальность индустриализации также угрожала ей тотализацией общественных отношений, в которых огромное крестьянское большинство, разоряясь, становится огромным пролетарским большинством. И глубокий социальный переворот, равный полноценной социальной революции, катастрофически отягощённый двумя мировыми войнами, происходит в стране на протяжении жизни буквально 2–3 поколений — в 1880–1940-е годы. Глубоко продуманное и детально исследованное во всеоружии современных гуманитарных методов понимание общей истории Европы даёт в распоряжение исследователей сталинизма современная наука о европейском контексте русской революции и коммунизма. Говоря об очевидных корнях революции в мировой войне, исследователь полагает: