«Россию не следует рассматривать в отрыве от остальной Европы. Наоборот, в связи с тем, что динамичная связь между общенациональной мобилизацией и тотальной войной считается „транснациональным или наднациональным явлением“… гражданскую войну в России можно рассматривать только как самый законченный образец наиболее протяжённой „европейской гражданской войны“, охватывающий и Великую войну, и значительное время после неё». Тем не менее — «мы упускаем из вида то, что „социальная организация насилия, сделавшая тотальную войну возможной, начала формироваться уже с конца девятнадцатого века“. В частности, начало государственным методам тотальной войны и массового уничтожения людей положил колониализм… можно показать, что „на самом деле не столько война или `милитаризация` организует общество, сколько само общество организует себя через войну и во имя войны… милитаризация порождается самим гражданским обществом, а не навязывается ему извне“. Хотя государственное управление ресурсами (материальными, равно как и людскими) — один из ключевых компонентов тотальной войны, не менее важным фактором является и самомобилизация гражданского общества на достижение конечных целей тотальной войны… Действительно, тотальная война была тесно связана с усовершенствованием политики управления массами, что признавали и сами современники… девятнадцатый век отмечен неуклонным ростом сознательного интереса к „населению“ как объекту государственной политики, выражением которого стала концепция „политики населения“ (от немецкого Bevolkerungspolitik). Термин „политика населения“ был впервые предложен камералистами, которые рассматривали население в качестве одного из видов экономических ресурсов. Однако в течение XIX века, с возникновением понятия „социальное“ как сферы государственного вмешательства, „политика населения“ стала иметь более широкое толкование…», само её становление было тесно связано с военной статистикой, изучавшей мобилизационные возможности населения. В России «до Первой мировой войны технология массового воздействия на население применялась в основном в районах колонизации и в приграничье (у черты оседлости)… отличительной чертой тотальной войны является не столько наличие принуждения как такового, сколько его размах и интенсивность — размах и интенсивность такой степени, которой невозможно достичь единственно за счёт усилий государства. Эта вселенская катастрофа характерна не только тем, что в её период многие люди пострадали от насилия, но и тем, что многие весьма охотно это насилие применяли — зачастую под влиянием каких-то более высоких идей. Именно эта самомобилизация общества на тотальную войну беспрецедентно расширила организационные возможности государства и способствовала революционной трансформации общества»[632].