— Был у нас в батарее истребителей танков такого же роста, как ты, только белокурый, Ваня Федоров, — заговорил он, словно забыв, о чем спрашивал его Вася. — Хороший парень, дерзкий, но умный. Встретился он мне по пути на фронт. Прицепился к вагону и зайцем тащился за нами. На разъезде перед станцией Поворино мне удалось схватить его, чтоб коменданту передать. Но не тут-то было, сильный оказался и ловкий. Катались мы с ним по шпалам, дрались по всем правилам, а потом помирились, жили как два родных брата. Привык я к нему, и он ко мне. И зря, очень зря.

— Почему? — спросил Вася.

— Ловкий, смекалистый он был, — продолжал Алексей, — понимал все с полуслова, и глаз точный, и руки у него были цепкие. Поворотный механизм орудия ремонтировать брался — и получалось. Какой бы из него мастер получился, самой дефицитной специальности! Но вот нет его, не стало, погиб.

— Как?

— Моя вина. Тот командир, что согревал тебя жаром своего тела, был умнее меня. — Алексей тяжело вздохнул. — Опоздал я, не успел отправить Ванюшку за Волгу. Попали под косяк фашистских танков. Мяли они наши окопы и с тыла, и с флангов. Подбили мы штук восемь, а снаряды кончились. Ванюшке руки перебило осколками. Без рук он фактически остался. Кинулся я к нему на выручку, а он оглянулся — и от меня. Прижал к груди перебитыми руками связку гранат и... под танк, головой вперед... И не стало у меня фронтового братишки... Иван Федоров. Запомни его имя.

— Запомню, — ответил Вася и подумал: «Почему не отвечает прямо, зачем звал меня, перед тем как упасть?»

— Вот так, — помолчав, сказал Алексей. — Спасибо, пришел навестить! Передай привет ребятам. О тебе я думал эти дни. Ведь могло и тебя не быть, как Вани Федорова.

Вернулся Вася Гудошников в цех и только тут, кажется, понял, зачем и к чему рассказывал Алексей о гибели Вани Федорова. Хоть и баловники ребята, но сколько они делают! Только покажи как следует — и любую деталь смастерят. Потом сложные агрегаты начнут монтировать, и тогда этот цех не узнаешь...

В общежитии Вася рассказал ребятам про гибель Вани Федорова и все, что думал об Алексее. Установили очередность посещения больницы, строго по списку, по два человека, не больше, чтоб не мешать врачам и не отвлекать больного по пустякам. Правда, Вася сам нарушил этот порядок, побывал в больнице ночью, через окно подсмотрел, как Алексею выправляют искривленную ногу с помощью специального приспособления.

Через две недели Алексей вернулся в общежитие. На месте его короткой койки стояла больничная кровать со всеми приспособлениями для лечения ноги. Ребята молчали, с нетерпением ждали, что он скажет. И он сказал: