— Ваше изобретение удобнее и лучше, чем в больнице.

Перехвалил, конечно, чтоб не обидеть ребят.

— Чья это работа, сознавайтесь? — спросил он и положил на стол свою месячную получку.

Ох, как обидел он этим ребят! Все сразу отвернулись от него. От досады зашвыркали носами. Сначала один, потом другой, третий... Кто-то даже упал на койку вниз лицом.

— Разве так можно? — наконец вырвалось у Васи.

— Простите, ребята! — извинился Алексей. — Я не думал, что вы все такие.

— Среди нас, — ответил Вася, — много, у кого отцы не вернулись с фронта. И потом, раз вы умеете ценить нас, так почему мы не должны отвечать тем же?

Почти целый год Алексей выправлял свою ногу на этом станке и хромать вроде меньше стал. Отстоит целую смену у верстака, потом в школу, а из школы кое-когда на танцы заглядывал или в общежитии с ребятами по кругу топтался, учил их вальсировать.

Дружно и как-то хорошо жилось с ним. Не умел он только или не хотел рассказывать о себе, о своих фронтовых делах. Все обещал: потом, потом — и не хотел, видно, бередить свои раны разговорами о боях и сражениях, в которых участвовал. А может, какие другие причины мешали тому — неизвестно.

Ушел он из общежития как раз в тот момент, когда ему предложили стать начальником слесарного цеха. Не согласился. Поступил в институт. На кинорежиссерский факультет его приняли...

Встречи

Встречи

Приближалось двадцатилетие Победы.

И хоть жизнь развела в разные концы огромной страны боевые семьи сроднившихся в огне сражений людей, мысленно они много раз возвращались в свои роты, батальоны, полки и дивизии. Командиры вспоминали отважных солдат, солдаты — мужественных командиров. А когда в печати и по радио заговорили о фронтовых событиях двадцатилетней давности, души ветеранов войны — солдат и командиров — заскребла нестерпимая тоска по встречам: посмотреть друг на друга, поговорить откровенно, узнать, как сложилась жизнь после войны, помочь словом и делом. Ведь тогда, в тяжелую годину суровых испытаний, было заложено такое начало, которое можно назвать царством доверия, веры друг в друга и взаимной выручки.

Все чаще и чаще в квартирах бывших фронтовиков, в домах культуры и клубах, в вагонах поездов и даже в трамваях стала звучать, пощипывая сердце, песня: