— Пока нет. Поправится, тогда попробуем.

— Жаль... Но ты ему скажи: я хотел скопировать тот портрет, из дерева вырезать, а теперь хоть реви...

— Поправится — скажу, — заверил я.

Евгений Викторович вернулся к работе в середине зимы. Я передал ему разговор с Шукшиным. Посмеялись. И тут же он по-своему уловил смысл этого разговора.

— Рад встретиться с талантливым человеком, только вылепить такой же портрет не смогу. Так и скажи ему — не смогу. Может получиться хуже или вовсе ничего не получиться. Впрочем, давай подождем годика три-четыре. Вырублю его бюст из мраморной глыбы. Я очень верю в него...

Прошли годы. Василий Шукшин стал известным писателем, актером, кинорежиссером.

Евгений Викторович после открытия памятника-ансамбля на Мамаевом кургане все чаще и чаще хватался за сердце, целыми месяцами коротал время на больничной койке. Встреча между ними не состоялась: каждый был занят своими неотложными делами. Каждый горел ярким пламенем творчества. А потом...

О последних встречах с Евгением Викторовичем могу поведать выписками из своего дневника.

7 апреля 1974 года.

Кремлевская больница, палата 22-А.

Я принес Евгению Викторовичу (с разрешения лечащего врача) флакончик прополиса и бутылку серебряной воды. У него болело горло, душил сухой кашель, жаловался на почки.

Три с лишним месяца я не встречался с ним и сейчас был поражен его видом: бледный, щеки провалились, кожа на лице прозрачная, отрастил длинную гриву — давно не подстригался, но побрит. Глаза выцвели до белизны и смотрят на мир устало.

Он пригласил меня к столу и, помолчав, признался:

— Она приходила ко мне, дышала холодом в лицо, леденила грудь, зажимала сердце когтями, но я оттолкнул ее, прогнал. Теперь буду жить. Через неделю переведусь в загородную Кремлевку или Барвиху. Работать надо. Памятник «Освобождение Украины» будут строить в Киеве, над Днепром. Уже есть Постановление. (Он зачитывает мне на украинском языке решение ЦК КПУ и Совмина УССР о памятнике-музее.) Перед «командировкой» сюда, в больницу, — продолжал Евгений Викторович, — я ездил в Киев. Показывал проект и макет всего ансамбля. Демонстрировал в большом зале заседаний Совмина. Прожекторами с трех сторон освещал — утренним, дневным и вечерним солнцем. Внушительно получилось, аплодировали!..

— Рваться к работе, пожалуй, рановато, — заметил я.

— Недавно приходил ко мне один старый друг, вроде тебя, сказал: «Все кипишь, никак тебя тут не угомонят!» Зачем он так сказал?..

Я пожал плечами, дескать, не тема для разговора.