Он ответил на это по-своему:
— Теперь я ничего не боюсь...
Помолчали. Вижу, он ищет момент для начала разговора о том, что волнует его, о чем, вероятно, думал до моего прихода.
И вот заговорил:
— Скончался Буденный, и в моей груди стало пустовато: дух гражданской войны потерял былую значимость.
Умрет Жуков, и закачается в моих глазах монумент Победы... Одно плечо уже отвалилось: умер Иван Степанович Конев... Трудно будет художникам решать темы войны без таких натур.
Чувствую, что он готовит меня к пониманию его забот о развитии искусства вообще, монументального в частности. Говорит долго, раздумчиво. Ход его мысли сводится к тому, что нет искусства вне идеологии, вне политики. Наше искусство, искусство социалистического реализма, должно быть наступательным. Оборона равнозначна отступлению.
И вдруг спрашивает:
— Есть на свете вечный двигатель? Ты скажешь — нет. Вот зря. Движение мысли вечно, как и движение Вселенной. А в искусстве — Леонардо да Винчи! Ведь он двигает искусство и сегодня, и будет двигать еще века...
У Евгения Викторовича много задумок, много планов. Тоскует о строительстве памятника Победы в Москве. Проект есть, вылеплены эскизы главных фигур, но нет решения об утверждении проекта, к строительству приступят неизвестно когда.
Замыслов в его голове еще на десять жизней. Как жаль, что природа, как мне кажется, дает таким людям десятикратный запас энергии мозга и однократный — сердца. Мозг этого художника, получив сигнал сердца SOS, излучает мысли, ищет ответных действий, но, увы...
Передано сообщение по радио: скончался великий скульптор Советской эпохи Евгений Викторович Вучетич.
Краснознаменный зал ЦДСА.
Стою в почетном карауле. Огромный постамент. И он, Евгений Викторович, тоже кажется мне таким огромным, что Краснознаменный зал стал тесным. И вспомнилось мне небо Сталинграда 23 августа 1942 года: солнце сморщилось, завернулось в обрывки неба и покатилось на восток.