У Черчилля не было особых проблем с внешней политикой лейбористов. Даже несмотря на иррациональное отвращение, которое он питал к идее независимости Индии, ему вскоре пришлось смириться перед историческими реалиями. Лейбористы изо всех сил продлевали существование загнивающей империи в Африке и на Ближнем Востоке. Независимость африканских колоний в конце концов была признана правительством консерваторов. Главной заботой Черчилля было сделать так, чтобы умирающая, но опытная Британская империя смогла оказать максимальную помощь Соединенным Штатам. Чаще всего эта помощь заключалась лишь в советах. Запущенные Черчиллем «особые отношения» на практике значили не очень много. Рузвельт и его внутренний круг не относились к ним с излишней серьезностью даже во время войны. Если бы Великобритания пала, Соединенные Штаты пошли бы на сделку с Гитлером. Они поддерживали дипломатические отношения с правительством Виши вплоть до 1944 г.

Как и «дух Дюнкерка», «особые отношения» были главным образом инструментом пропаганды, разработанным для населения внутри страны с целью оправдать ее послевоенный статус американской сатрапии. Делать это стало намного легче после того, как в британской разведке были разоблачены коммунистические ячейки, а их основные лидеры (Филби, Бёрджесс и Маклин) бежали в Москву. Доверие между секретными службами США и Великобритании – строгий барометр «особых отношений» – было восстановлено. Советы наградили Филби медалью и выпустили почтовую марку в честь его подвигов.

Черчилль всегда полагал, что разгромить Русскую революцию 1917 г. и ее многочисленные порождения можно лишь с помощью грубой силы, – мнение, которое на протяжении прошлого века разделяли в Госдепартаменте, в министерстве обороны и в Белом доме. Даже в годы Второй мировой войны, когда Красная армия вела ожесточенные сражения, защищая не только Советский Союз, но и буржуазные демократии Европы, Черчилль не изменял своей позиции. Черчилль и, что более важно, Соединенные Штаты неправильно оценивали ситуацию. Черчилль ожидал от европейского фашизма большего. Он подружился с Муссолини и Франко и надеялся применить тот же подход в отношениях с Гитлером. Но именно немец отказался играть в эту игру. У него были свои собственные планы.

За время холодной войны погибло несколько миллионов человек, из них два миллиона только во Вьетнаме. Холодная война закончилась не взрывом, а тихим хлопком: советская бюрократия израсходовала интеллектуальное топливо. Генри Киссинджер долго этого ждал. Он думал, что в результате краха СССР появится русский Пиночет, но и это было бы предпочтительнее любого продолжения прежнего большевистского государства. Киссинджер не мог забыть своего коллегу-убийцу генерала Пиночета и тот политицид, который они устроили в Чили в сентябре 1973 г.