Мне довелось узнать об этом сотрудничестве годом позже, когда я входил в редакционную коллегию русской газеты «Дни», временно издававшейся в Берлине. Однажды осенью 1923 г. в редакцию зашли три немецких специалиста. Они только что вернулись из России, где работали на заводе по производству газа и взрывчатых веществ под Самарой на Волге. По их словам, данный завод был построен германским военным министерством, получившим от советского правительства право экстерриториальности. Этот завод был засекречен, и на него никого не пускали без разрешения германских властей. Сперва мы отнеслись к этому известию скептически, но затем один из посетителей показал нам документ с официальной печатью. В документе говорилось, что такой-то работник под страхом наказания за измену обязуется хранить в секрете факт своей работы в России, а также то, чем он там занимался.

Впоследствии мы узнали, что советское правительство предоставило германскому Верховному командованию подобные, но куда более обширные экстерриториальные концессии в окрестностях Липецка – города в Тамбовской губернии. В состав этих концессий входили испытательный полигон для тяжелой артиллерии, аэродром для тренировки летчиков и завод по производству бомбардировщиков и истребителей. Иными словами, все то вооружение, которое Версальский договор запрещал иметь Германии, теперь производилось в небольших количествах в Советской России.

Эти факты держались в строгом секрете, как утверждал Лев Троцкий в своих статьях, появившихся в «Нью-Йорк таймс» от 4 и 5 марта 1938 г, в дни Бухаринского процесса. В своей статье от 5 марта Троцкий проливает некоторый свет на советско-германское военное сотрудничество:

«Военный комиссариат, который я возглавлял, в 1921 г. планировал провести реорганизацию и перевооружение Красной армии в связи с переходом от состояния войны к миру. Крайне нуждаясь в усовершенствовании военной техники, мы тогда могли рассчитывать на сотрудничество только с Германией. В то же время рейхсвер, по Версальскому договору лишенный возможности развиваться, особенно в области тяжелой артиллерии, авиации и химического оружия, естественно, стремился использовать советскую военную промышленность в качестве своего полигона. Первые германские концессии в Советской России появились в то время, когда я еще был полностью поглощен гражданской войной. Самой важной с точки зрения ее потенциала, или, выражаясь точнее, с точки зрения ее перспектив, была концессия, полученная авиационным концерном «Юнкерс». По условиям этой концессии в Советскую Россию приехало некоторое число немецких офицеров. В свою очередь, несколько представителей Красной армии посетили Германию, где ознакомились с рейхсвером и теми германскими военными «секретами», которые были им любезно показаны. Вся эта работа, разумеется, велась под покровом секретности…»