— Уберите планшеты, товарищи, — сказал Белов. — Сегодня никаких дел не будет. Пока готовят ужин, давайте сыграем в домино!

— Что-о-о? — Щелаковский даже привстал с лавки.

— А почему бы нет? — улыбнулся Павел Алексеевич. — Я, например, за всю войну ни разу не играл в домино.

— Ой, лышеньки! — охнул майор Кононенко и спросил радостно, недоуменно: — В самом деле, почему бы не сыграть?!

— Даешь домино! — весело крикнул Щелаковский, — Правильно, Павел Алексеевич. Никаких забот на сегодня. Будем разлагаться азартной игрой. Где кости?

— Здесь. Михайлов у местного учителя взял.

— Сыпь на стол! Я мешать буду.

Павлу Алексеевичу повезло: пришли четыре двушки, решил сыграть на них. Напарник понял маневр, начал подыгрывать. С первого же захода они записали соперникам тридцать очков.

— Всерьез надо браться, — почесал затылок Щелаковский. — А то ведь эти асы под стол нас загонят.

— Иди, Алексей Варфоломеевич, помоги хозяйке капусту готовить. О козлах позаботься.

— А что? — отшучивался тот. — Раз в игре не везет, значит, у хозяйки успех обеспечен!

Вторая партия тоже началась удачно, хотя Белов играл по инерции, не задумываясь. Смеялся, разговаривал, а мысли все время возвращались к одному — к состоянию корпуса. Игра не мешала, даже помогала сосредоточиться.

Обстановка возле Вязьмы тяжелая, но она может стать еще хуже. И при всем том корпус должен вести бой и завтра, и через неделю, а может, и через месяц. Во всех пяти кавалерийских дивизиях не наберется сейчас и четырех тысяч солдат и офицеров. Это костяк, основа. Его обязательно надо сохранить. Иначе пропадут традиции, опыт, боевой дух. Главное — использовать местные ресурсы. На освобожденной территории много окруженцев. Они просятся в полки. Их берут не очень охотно. Кто знает, что за люди? Значит, надо наладить организованный прием пополнения, создать полевые военкоматы. Поручить эту работу политотделу и местным органам Советской власти.

— Товарищ генерал, что же вы дупель выпустили? — обиженно произнес партнер.

Да, ошибка явная. Павел Алексеевич виновато улыбнулся и попросил Милославского доиграть вместо него.

Набросив бекешу, вышел на улицу. Вечер опустился безветренный, не морозный. Вертикально падали с черного неба редкие снежинки. В сарае на два голоса бубнили коноводы, чистившие лошадей.

Прислонясь спиной к бревенчатой стене, Павел Алексеевич думал, как лучше использовать партизан. Их здесь порядочно. Есть крупные отряды, возглавляемые офицерами-окруженцами. Взять хотя бы Шмелева Федора Петровича. Полковник, до войны преподавал в академии имени М. В. Фрунзе. Был начальником штаба дивизии. Ранен. Очутившись в тылу у немцев, создал крепкий партизанский отряд. Вид у Шмелева колоритный: светлая борода лопатой, армяк, ватные брюки, заправленные в старые валенки. А оборону в районе деревни Дяглево организовал как на показном учении. Умелое сочетание местности и системы огня. Вместе со 170-м кавполком майора Фактора партизаны остановили там превосходящие силы противника.