А навстречу танкам из-под развалин, из засыпанных окопов поднялись бойцы с гранатами. Люди уже прошли через ад и не боялись его. Шесть танков запылали один за другим.

Ошеломленные гитлеровцы отступили и молчали больше часа. Потом снова вызвали авиацию, начали готовить новую контратаку.

4

Семье погибшего полковника Сидоренко генерал решил написать сам. Не по-казенному хотелось, а тепло, от души рассказать, как все было. Взялся за непривычное дело и понял: не получается. Какими словами передать горечь утраты, тягостное, гнетущее состояние?! Есть привычная стандартная формулировка: Ваш муж пал смертью храбрых… Такое извещение посылает писарь. А люди-то погибают по-разному. И далеко не всегда в бою. Героизм часто проявляется в другом: в повседневной напряженной работе, в старании подавить свой страх и быть всегда там, где ты нужен, невзирая на опасность. А смерть — это, в общем-то, трагический эпизод, трагическая случайность, которая может быть и не быть.

Но она была, и теперь, глубокой ночью, в тишине, Павел Алексеевич сидел над листом бумаги, не зная, как начать. Либо не писать вовсе, либо рассказать подробно, чтобы жена и дети погибшего представили себе всю картину. Это тяжело, зато потом, со временем, когда утихнет боль, дети будут гордиться отцом.

Неприятности в этот день обрушились с раннего утра. Немцы предприняли несколько сильных атак. Позвонил Осликовский. Он тяжело болен, требовалась срочная операция. Сделать ее могли только на Большой земле. Значит, надо добиваться самолета. И нужно искать, кем заменить комдива…

Впрочем, семье погибшего это не интересно. Начать следует с другого. Написать, что с командиром 66-го истребительного авиационного полка полковником Сидоренко он, Белов, познакомился недавно. И сразу почувствовал расположение к этому крепкому спокойному человеку. Глаза у него были хорошие: веселые, живые, с хитринкой.

Сидоренко мог не идти в рейд в тыл врага. Мог командовать своим полком, находясь в Мосальске. Тем более что и в полку-то всего три истребителя. Только собственная добросовестность заставила его отправиться в неизвестность вместе со штабом Белова. Раздобыл где-то сани-розвальни и лошадь. На санях ехал радист с радиостанцией, а полковник больше шагал пешком.

Всего три истребителя, но как они помогли! Когда совсем одолевала немецкая авиация, Сидоренко вызывал своих орлов и они быстро очищали небо от фашистских машин, давали бойцам передышку. К сожалению, прилетали орлы только на десять минут — им не хватало горючего, слишком далеко находился аэродром. Впрочем, и за это спасибо. Кавалеристы чувствовали, что не забыты, что вот даже летчики с ними.