— Немцы! — сказал вдруг сержант Жерехов. — Ложись!

Кононенко, падая, успел рассмотреть группу людей в немецкой форме. За считанные секунды наметанный глаз уловил многое: идут без строя, некоторые без головных уборов, солдат впереди — с русской винтовкой.

— Не стрелять! — скомандовал подполковник. Если вспыхнет бой, разбираться поздно.

Те, в немецкой форме, тоже легли, не открывая огня. От них долетел крик:

— Эй, ребята, вы чьи?

— А ты чей?

— Мы партизаны! А вы беловские?

— Мы советские!

— Тогда вылезай! Командира вперед!

Кононенко поправил кобуру с пистолетом и решительно пошел по дороге. Навстречу ему выступил из-за деревьев пожилой человек в выцветшей гимнастерке, напоминавший выправкой старшину-сверхсрочника.

С первых слов Кононенко понял — свои. Разномастная одежда, оружие и наше, и трофейное. Один боец совсем еще мальчик…

Прихрамывая, подошел Белов. Кононенко взглядом указал на него. Партизанский командир подобрался, вскинул ладонь к виску. Наверное, дыхание перехватило от волнения. Шумно втянув воздух, доложил:

— Товарищ генерал, хозяйственный взвод идет в деревню для заготовки продуктов!

— От Галюги?

— Так точно, товарищ генерал, из третьей партизанской дивизии. Ваши парашютисты и кавалеристы уже были у нас. Все командиры предупреждены, что сам генерал Белов на подходе.

— Вот я и подошел, — улыбнулся Павел Алексеевич. — Принимайте гостей, угощайте, чем можете.

— Так точно, товарищ генерал, угостим. Мои ребята доведут вас до деревни, там поедите и сядете на подводы. Четыре телеги у меня.

— Немцев много вокруг?

— Есть немец, — сказал партизан, — Раньше не густо было, а в последние дни валом валит. Вслед за вами подходит. Мы его по Десне держим. Можете не беспокоиться, доставим вас в штаб в лучшем виде.

— Спасибо, — поблагодарил Белов.