Толпа грабила юнкерское училище. С Новочеркасской горы мы спускались по Почтовому спуску к железной дороге по прекрасному санному пути. В то же самое время по Крещенскому спуску со старой аркой, поставленной когда-то в честь приезда Государя, поднимались большевики-казаки.

Мы обогнали какую-то женщину, бежавшую к железной дороге. Увидев нас, она погрозила нам кулаком и прокричала: «Догадались, проклятые!»

На путях толпа грабила вагоны с углем, наш извозчик провез нас под мостом, и мы выехали в степь.

Было темно и туманно. Шел мокрый снег. Вдали раздавались выстрелы.

В беловатом тумане на ровной степи слева замаячили конные фигуры. Мы переглянулись с Складовским и удобнее переложили револьверы.

«Кто едет?» – окрикнули нас. «Свои», – ответили нестройно мы.

Через мгновение из тумана неожиданно выскочило несколько конных и окружили нас. «Кто такие?»

Скрываться было нельзя, разобраться в этих людях из тумана было трудно, и мы назвали себя. Сердце было не на месте.

Мы сидели в санях, на коленях у нас лежал чемодан, защищаться не было возможности.

Но тут мы услышали торопливый вопрос: «Ваше Превосходительство, не знаете ли, где атаман?» Как приятно было услышать это «Ваше Превосходительство»!

Мы знали только, что атаман должен был выехать.

Впоследствии оказалось, что атаман Назаров решил остаться в Новочеркасске и разделить участь войскового Круга.

В 6 часов вечера во время заседания в Круг ворвались большевистские казаки во главе с изменником Голубовым. Он был в папахе и с нагайкой в руках.

«Это что за сволочь? – закричал он, ударив по пюпитру председателя. – Встать».

Все встали, кроме атамана и Волошинова. Со страшной руганью Голубов приказал вывести выборного атамана. На другой день его убили. Ту же участь разделил председатель Круга полковник Волошинов. Его не сразу добили и бросили полуживого на окраине города. Придя в себя, истекая кровью, он нашел в себе силы доползти до первой хижины и умолял впустить к себе. Хозяйка сбегала за большевиками, донесла и его добили.

Митрофан Петрович Богаевский не присутствовал на этом заседании, некоторое время скрывался, но был в конце концов арестован, посажен в Ростовскую тюрьму и холодным весенним утром, несмотря на заверение Голубова, что его не тронут, был расстрелян в Нахичеванской роще. Десятки, а может быть, и сотни раненых офицеров, которых не успели вывезти, были безжалостно перебиты.

Сам Голубов не избег суда. Во время весеннего 1918 года восстания казачества он выступил на митинге в одной станице. Сзади него оказался молодой студент, брат расстрелянного Голубовым офицера. Он спокойно прицелился и в затылок убил его наповал.