На Барочной являемся дежурному офицеру. Офицер как офицер: широкая гимнастерка, револьвер, перчатки, погоны прапорщика. Рапортуем: «Господин прапорщик, кадет такой-то является по случаю прибытия в распоряжение…», а кого – неизвестно. Рапорт принимается стоя, очень серьезно. Потом прапорщик улыбается: «Очень рада». И тут же поправляется: «Очень рад. Устраивайтесь вот в этой комнате, как хотите, коек свободных еще много». Дежурным офицером оказалась баронесса Боде, только что окончившая Александровское военное училище. В Корниловском походе она была убита в конной атаке. Таких прапорщиков у нас оказалось несколько. Все они проявили необыкновенную доблесть и мужество. Не могу не выразить здесь моего преклонения перед этими чудными светлыми русскими девушками.

Еще в этот вечер вся будущая Добровольческая армия уместилась для ужина за одним длинным столом. Но уже со следующего дня приток приезжающих начал сильно увеличиваться. Появились юнкера почти всех военных училищ и кадеты многих корпусов, особенно Орловского, Одесского и Московских. Приехал в очень элегантном синем костюме штабс-капитан л. – гв. Измайловского полка В.Д. Парфенов.

Таким образом, через два-три дня собралось около 250 человек кадет и юнкеров, и на Барочной стало тесно. Нас перевели на Грушевскую улицу, в бараки запасного госпиталя. Разбили на две роты: 1-я юнкерская и 2-я кадетская, в последнюю четвертым взводом вошли все моряки. Была создана первая часть будущей Добровольческой армии, Особый юнкерский батальон. Командиром его назначен был штабс-капитан Парфенов, 1-й роты – ротмистр Скасырский, 2-й роты – л. – гв. Волынского полка штабс-капитан Мезерницкий. Нашим взводным командиром стал поручик Зотов, а взводным унтер-офицером – Отдельных гардемаринских классов старший гардемарин Дьяков[288].

Сразу же начались занятия. Нам дали инструкторами юнкеров пехотных училищ, которые и стали нас обучать стрелковому делу. Целыми днями разбирали и собирали выданные нам драгунские винтовки. Рассыпались в цепь и снова строились – повзводно, поротно и батальоном. После 4–5 дней такого режима мы стали походить на настоящую стрелковую часть. Тут же вскоре появилась возможность проверить нашу подготовку. В пригороде Новочеркасска – Хатунке стоял 273-й запасный пехотный полк, разнузданный и совершенно распропагандированный. На предложение казачьих властей сдать оружие солдаты отказались. Были тогда выставлены на бугре две казачьи пушки, а нашему батальону было приказано цепями окружить Хатунок. Завидев пушки и надвигающуюся на них цепь, доблестные «товарищи» начали тащить из всех бараков винтовки, пулеметы, патронные ящики и складывать их на площади. Так что, когда мы вошли без единого выстрела в Хатунок, полк в 2500–3000 человек был уже совершенно разоружен.