Собравшись все вместе, мы решили идти в станицу Нижне-Чирскую, отнюдь не разбредаясь, и там постараться достать документы у полковника Мамонтова, для проезда в батарею. Двинулись ночью в степь и к рассвету были в станице. Трое из нас явились на квартиру полковника, но он нас не принял, очевидно опасаясь репрессий со стороны большевиков, а его жена, говорившая с нами через дверь, объявила, что атаман ничем нам помочь не может. Ходить открыто было опасно, так как несмотря на наше «товарищеское» одеяние, в нас все узнавали переодетых юнкеров.

Днем мы скрывались по кабакам, а ночевали среди большевиков – рабочих и красногвардейцев. Но, делая вид, что мы спим, приходилось слышать рассказы красногвардейцев, прибывших из-под Зверева и Лихой, о том, как они расстреливали юнкеров, попавших к ним в плен.

Все это, конечно, не могло не отражаться на нашем настроении. Каждую минуту можно было ожидать, что откроют наше местопребывание. Неоднократно мы ходили к полковникам Мамонтову и Корвин-Круковскому, прося дать возможность вернуться в батарею. Они все время отделывались уклончивыми обещаниями, говорили, что документы уже готовы, но нет печати, что уже не сегодня-завтра нам выдадут деньги и т. п. Ясно было видно, что они не понимают нашего сильного стремления и для каких-то целей хотели оставить нас при себе.

Когда 15-го два юнкера явились к полковнику Мамонтову за получением документов, он вдруг, вместо всяких прежних обещаний, заявил нам, что никаких документов он не выдаст и приказывает всем нам остаться здесь в его распоряжении. По его словам, в станице будет формироваться добровольческий отряд, и юнкера будут его кадром. Возмущенные до глубины души проволочками и препятствиями, которые чинили нам, юнкера заявили полковнику Мамонтову, что с момента роспуска нашего отряда мы вышли из его подчинения и вновь поступаем в распоряжение подполковника Миончинского, нашего командира батареи. Было заявлено, что юнкера сегодня же уезжают самостоятельно в батарею.

Полковник Мамонтов, очевидно чувствуя правоту юнкеров, просил нас подождать и послал за полковником Корвин-Круковским. Последний начал с того, что он понимает наше желание вернуться в свою часть, вполне сочувствует нам, но сейчас создалась такая обстановка, что окружная станица 2-го Донского округа может легко попасть в руки красных, ввиду полного разложения казачьих частей, находящихся в городе, а поэтому необходимо создание стойкого добровольческого отряда, способного взять власть в свои руки и обеспечить станицу от захвата красными. Единственным, по его словам, кадром для образования этого отряда являемся мы, юнкера, которых он берет в свое личное распоряжение и все хлопоты о наших нуждах и заботы о нашем содержании берет на себя. Мы решили остаться.