Так проходит несколько дней. В городе появляются объявления: «Товарищи. Не бойтесь, что шайка грабителей и черносотенцев захватила в свои руки власть. Возмездие ожидает их. Не позже 21 января они все умрут ужасной смертью».

Ночью 20-го узнаем, что из Царицына выехал карательный отряд. Мчимся на станцию. Десять человек садятся на дрезину. Из доклада телеграфиста известно, что эшелоны красных находятся сейчас около станции Кривомузинской. Необходимо предупредить их и разобрать путь на самом удобном месте, на большом откосе, около разъезда Рычкова, в девяти верстах от станции. С лихорадочным напряжением сил мы работали на дрезине, ветер свистал по лицу. У всех была одна мысль, одно желание предупредить появление красного эшелона настолько, чтобы успеть разобрать путь. Была темная ночь, и дрезина, несущаяся в абсолютной темноте, со слабо мерцающим светом фонаря, с 10 человеками, соединенными одним общим порывом – как можно скорее двигаться вперед, – казалась каким-то сказочным чудовищем, каким-то страшным призраком в непроглядной ночи.

Прибыв в назначенное место, мы стали разбирать путь и сбрасывать рельсы с высокого откоса. Вздох облегчения вырвался у всех, когда первая рельса со звоном и шумом свалилась под откос. Путь был разобран… Два пулемета, стоявшие на ближайших пригорках, охраняли рабочих. «Товарищи» были предупреждены и не перебрались через Дон. Ночь и день простояли мы в поле, а к вечеру вернулись в станицу, оставив на разъезде караул из четырех человек. В это время из батареи вернулся юнкер Сокольский. С большим риском пробрался он со станции Лихой к нам. Из его слов мы узнали, что батарея ведет все время бои и несет большие потери. И кроме того, привез нам подложные удостоверения личности.

Вновь желание вернуться в батарею овладело нами. Мы обратились к лейтенанту Герасимову с просьбой отпустить нас в батарею, но последний категорически отказал нам и потребовал, чтобы сдали ему наши подложные удостоверения. То есть этим самым хотел отнять у нас последнюю надежду вернуться в батарею. Всем было ясно, что мы скоро будем принуждены уйти из 2-го Донского округа на соединение с отрядами, действовавшими под Новочеркасском, и удостоверения личности были как нельзя более кстати. Поэтому сдать мы их отказались. Полковник Корвин-Круковский, подойдя в это время, разрешил нам оставить эти удостоверения при себе.

По телеграфу удалось снестись с Новочеркасском и выяснить, что в это время шли упорные бои в районе станций Глубокой и Каменской, и нам было приказано препятствовать подходу резервов красных со стороны Царицына, уничтожив железнодорожное сообщение по линии Лихая – Царицын. Исполняя это приказание, мы испортили пути и перенесли свою базу на станцию Чир, выставляя караулы на разъезд Рычков – в сторону Царицына и на разъезд Дмитриев – в сторону Лихой. Быть назначенным в такой караул представляло мало приятного. 4 человека находились одни в железнодорожной будке, среди большевистски настроенного рабочего поселка. Контролировать телеграфистов-большевиков, благодаря незнанию телеграфного дела, не было возможности, и они, пользуясь этим, доносили красным, находящимся на соседней станции, о всех наших действиях. Некоторым юнкерам случалось разговаривать по телефону с комиссарами, пытавшимися склонить нас на свою сторону.