Прибывшие прямо направились в аппаратную комнату, где находились юзовские и морзовские телеграфные установки, и попытались убедить телеграфистов принять и передать на фронт по прямому проводу какую-то телеграмму, но те, основываясь на инструкции, отказывались принимать без ведома дежурного офицера Генерального штаба. Я, подошедши, узнал, что это распоряжение министра Керенского, объявлявшего изменником Верховного Главнокомандующего генерала Корнилова. Так как делегаты настаивали, то я прошел в помещение караула и, вызвав караульного унтер-офицера, объяснил ему дело и напомнил, что без разрешения генерал-квартирмейстера никто не имеет права сообщаться с фронтом, и прямо спросил, исполнит ли караул мой приказ удалить этих лиц, получив утвердительный ответ, я потребовал у этих лиц удалиться и, получив наглый отказ, приказал караулу очистить аппаратную от них.

С превеликим удовольствием я наблюдал, как катились вниз по лестнице представители революционной власти, чувствуя на своей спине острия штыков. В этот же вечер из штаба Верховного пришла телеграмма, объяснявшая провокацию мерзавца Керенского. Генерал Масловский, извещенный и прибывший в штаб, одобрил мои действия и приказал телеграмму Верховного передать по прямому проводу на фронт.

К сожалению, действия Главнокомандующего не были решительны. Генерал Пржевальский, правда, приказал занять под контроль телеграф и центральные станции города, но этим он и ограничился. Мне до сих пор непонятна нерешительность командования, так как раз переворот, то действовать нужно решительно и быстро. В Тифлисе три четверти гарнизона выполнили бы приказ командования, и действия караула от 507-го запасного полка показательны, но, конечно, при условии, что командование должно действовать быстро и решительно.

Нужно было арестовать «Закавказский комитет», орган Временного правительства; объявить край на осадном положении, передать полноту власти военным властям и арестовать всех видных комитетчиков; объявить введение полевых судов, а железные дороги со всеми агентами объявить военнообязанными. Удары должны были быть решительны и суровы и без колебаний и должны быть проведены во всех крупных центрах государства.

Между тем что мы наблюдали? Вся подготовка прошла под знаком сплошной провокации господ Савинковых, Львовых и Керенских; движение корпуса генерала Крымова на Петроград – это возвращение с маневров; эшелоны идут, как хотят железнодорожные власти в лице Викжеля, на станциях следования идет пропаганда против Верховного Вождя; генерал Корнилов не пошел сам с войсками на Петроград, не захватил верными частями линии железных дорог, по которым двинуты части, и не объявил их на осадном положении со всеми вытекающими последствиями. В ответ на обвинение, брошенное в лицо Верховному Командованию, следовало начать беспощадный террор сторонникам г-на Керенского и К^о, дабы сорвать их подлую провокацию. Как оказалось, Ставка ничему не научилась и продолжала наивно действовать, как и при подавлении солдатского бунта в дни, предшествовавшие отречению Императора: те же ошибки, то же разгильдяйство, и в результате – те же результаты.