Суровый и требовательный, он был обаятелен своей личной храбростью и необыкновенным хладнокровием. Явившегося к нему в дивизию на роль старшего адъютанта штаба офицера, кавалериста по роду орудия, только что соскочившего с академической скамьи, он принял просто, как опытный боевой офицер принимает еще необстрелянного сослуживца. Он предложил мне вступить в исполнение должности начальника штаба дивизии вместо уезжавшего в отпуск начальника штаба дивизии Генерального штаба полковника Драценко[143] и распоряжаться в пределах предоставляемой мне законом власти, совершенно самостоятельно принимая решения, но приводить их в исполнение лишь после доклада ему. Этим он на первых порах добился того, что под его руководством я приобрел уверенность, а он, в свою очередь, доверие к своему новому помощнику, не подрывая отменой моих распоряжений моего авторитета.

Насколько он считал необходимым поддерживать и защищать авторитет своего начальника штаба, показывает случай, имевший место со мной.

Вызванный по телефону начальником штаба корпуса генерал-майором Ласточкиным[144] в штаб корпуса по какому-то не важному вопросу, я – временно исполняющий должность начальника штаба дивизии штабс-ротмистр 18-го драгунского Северского полка, даже еще не причисленный к Генеральному штабу, – был принят не начальником штаба, а штаб-офицером для поручений при штабе, Генерального штаба подполковником Медведевым, с которым я и разрешил этот вопрос; возвратясь в штаб дивизии, я прошел к генералу Ляхову и доложил о причине вызова. Выслушав мой доклад, генерал как бы невзначай меня спросил, какое впечатление произвел на меня начальник штаба; я доложил, что генерал-майор Ласточкин принял меня не сам, а поручил меня принять подполковнику Медведеву. Я видел, как вскипел мой генерал, попросивший немедленно вызвать к телефону генерала Ласточкина; я от всей души пожалел подошедшего к телефону начальника штаба корпуса, так разнес его Владимир Платонович за то, что тот позволил себе так небрежно отнестись к начальнику штаба дивизии и даже не нашел времени его лично принять. Урок не прошел даром, как я убедился при последующих посещениях штаба корпуса, где меня уже всегда принимали не по чину, а по должности.

За три месяца службы с ним в штабе дивизии я привык руководствоваться мнением генерала Ляхова и теперь, получив предложение генерал-квартирмейстера штаба фронта, не хотел принимать решения без его совета. Потребовав телеграмму генквара, генерал Ляхов посоветовал не отказываться, мотивируя, что при современном положении дел на фронте в ближайшие месяцы вряд ли можно ожидать боевых действий: турки после эрзинджанских боев, как я сам мог убедиться на разведке в Харпутском направлении, за которую, между прочим, он представил меня к Владимиру 4-й степени, который, кстати сказать, я так и не знаю, получил или не получил, таким образом активных действий сами не предпримут, мы же благодаря революции также не способны к «наступлению, в результате будет затишье. Между тем работа в большом штабе, особенно в оперативном отделении, принесет мне большую пользу, а потому он советует это назначение принять. Кроме того, он высказал убеждение, что в штабе фронта сейчас будут нужны твердые офицеры, так как тут на фронте спокойней, а там все бурлит.