Оказывая упорное сопротивление и неся значительные потери, отряд «Спасения Кубани» стал постепенно отходить в направлении на Усть-Лабинскую, а затем и далее – к Екатеринодару.

Стояла жестокая зима с ужасными метелями, особенно отягощавшими оборону, так как смены не было и слабому отряду Лесевицкого пришлось биться и день и ночь со все подходившими свежими силами Сорокина. Здесь многие офицеры, казаки и другие чины отряда проявили примеры мужества и покрыли себя славою храбрых.

Особенно воодушевлял других примером редкой доблести всегда жизнерадостный, неутомимый и находчивый двадцатилетний сотник Третьяков[160], только что прибывший из действующей армии и бывший тогда начальником небольшой конной команды разведчиков батареи есаула Крамарова. Неоднократно он со своей командой или сам лично оказывал услуги всему отряду – то делал глубокие разведки в тылу противника, то взрывал в тылу у красных виадуки и железнодорожное полотно, то с горстью разведчиков ходил в атаку на действующую батарею красных, на их пехоту и т. д.

В последних числах февраля полковник Лесевицкий заболел. У него оказался нарыв в ухе, причинявший страшную боль, и он принужден был сдать командование отрядом Генерального штаба полковнику Кузнецову. Тем временем был получен приказ командующего войсками о возможном оставлении нами Екатеринодара и об отходе за Кубань, о чем должно было последовать особое распоряжение. Отряду Кузнецова приказано было в таком случае переправиться через Кубань у станицы Пашковской и идти на присоединение к главным силам отряда в направлении на аул Шенджий.

В ночь с 27-го на 28 февраля красные крупными силами стремились охватить небольшой отряд Лесевицкого (он продолжал так именоваться и после ухода самого Лесевицкого). Противник стремился отрезать его от Пашковской. Рано утром 28 февраля красные огромными силами атаковали пехотные позиции отряда. Храбро дрались офицеры и юнкера, но зашедшие во фланг и с тыла значительные силы противника принудили немногочисленную нашу пехоту отходить. Единственный поезд отряда с прицепленной сзади площадкой, которую в отряде называли «броневой», стал также отходить к Пашковской. На броневой площадке его было одно орудие и несколько пулеметов.

Параллельно железнодорожному пути, по проселочной дороге в нескольких километрах впереди, отступала батарея есаула Крамарова без всякого прикрытия. Красные, пробравшись в тыл, сделали в камышах засаду и пулеметным огнем перебили почти всех лошадей в упряжках, почему пришлось оставить два орудия из трех, а также обоз батареи.