Разрешение министра на перевозку – в руках. Весь день те же мытарства: румыны водят за нос, нет до сих пор допуска к бензину, нет разрешения на снаряды, инженерное имущество, снаряжение – все время только и делают – ездят к Презано и в Главную Румынскую Квартиру. Галиб[179] пакостит, просил Авереску нас обезоружить. Составы есть, но нет еще разрешения грузить, а уже больше 18 часов. Очевидно, погрузимся только завтра. Да и не могли бы – не хватает запряжи взять все имущество. Страшный кавардак и хаос, над всем царит страх отмены нашего выпуска с оружием (румынам верить нельзя) или занятия австрийцами Дубоссар.
Весь день мечусь как угорелый, ездил в Соколы, нервы раздергались, становлюсь невыдержанным в разговоре. Обещались завтра примкнуть от 70 до 110 человек чехословаков и человек 60 запорожцев.
Вчера до поздней ночи читал описание района предстоящего перехода – страшно; время разлива, ряд речек, мостов нет. Через Днепр у Берислава они могут быть разведены. Трудность предприятия колоссальна.
Узнал утром о пожаре складов в Скентее. Назначено расследование.
10.30 утра – запрет румынским кабинетом министров перевозки и вообще выхода с оружием. Мотивы: предстоящий мир Румынии, а главное – Украина заключила мир и объявила нейтралитет; без ее разрешения нельзя. Кельчевский[180] поехал немедленно к Главнокомандующему. Мое решение – в 10–11 вечера отправить в Унгени 3 роты (на подводах), эскадрон, легкую батарею и взвод (горную бросить – снаряды подмочены), пулеметные команды, штатный обоз; колебания некоторых начальников – офицеры 26-й артиллерийской бригады. Идти силою через мост – в кармане пропуски и разрешение министра, способ – сам в голове колонны и на огонь – огонь.
Предположение, что перевозка была ловушкой, – всего можно ожидать.
Весь день беготня по ликвидации вещей.
В 6 вечера – перемена, разрешение; подали новый список подлежащих выходу частей, вооружение материальной части, требование на снаряды, патроны и оружие новое, прежние аннулированы. Разрешение Авереску. Не верю, опять игра. А время бежит, нужны спешные распоряжения. Добавление артиллерии в расчет на кишиневцев[181]. Им придется идти пешком – нужно увеличить обоз.
Прибытие двух рот румын днем в Соколы. Демонстрация – узнав, приказал ответить тем же.
Разговор с Бологовским[182].
Обед в миссии. Опять бессонница.
Переделка мешка вещевого. Предложение 60 сербов. Поездка в Соколы. Пагрузка – отсебятина, много лишнего. 48-линейных снарядов еще нет. Возвращение. История с деньгами – нам 600 000, 200 000 кишиневцам за февраль и март; их запрос об активной группе: острый разговор с Алексеевым в раздраженном тоне, с моей стороны – горькие истины, накипевшие в душе.