Экстравагантными выходками (это тоже было его жизненное кредо) он «радовал» обывателей неустанно. Одна из его лекций в гамбургской Академии изящных искусств, где он вместе с друзьями два дня кряду упорно рисовал на стенах «бесконечную спираль», тянущуюся вверх, закончилась скандалом… Когда линия достигла высоты 2,5 метров, в зале отключили электричество.

А в Галерее Гартмана в Мюнхене он представил изумленной публике, раздевшись предварительно донага, манифест «Право на третью кожу»… Ассистировали ему две прелестные и также совершенно обнаженные девушки. Человек, утверждал Хундертвассер, окружен тремя слоями: кожа, одежда и стены дома. И одежда, и стены зданий за последнее время претерпели множество изменений и больше не соответствуют естественным потребностям человека. Окна – это мост между внутренним и внешним пространством. Как первая кожа пронизана порами, так и третья – окнами. Окна – эквивалент глаз. Так же как выражение глаз важно для лица, так же и окна важны для фасада дома. Он разработал свою собственную теорию «Диктатуры окон и их права на самоопределение»: «Каждый человек имеет право оформить свое окно так, как ему нравится – в пределах досягаемости рук».

Еще один стриптиз с зачитыванием манифеста был устроен лично перед бургомистром Вены в период изнурительной борьбы художника с «ветряными мельницами» за право построить «Дом танцующих окон». Пост бургомистра тогда занимала представительница прекрасной половины человечества.

Едущему по шестой линии венского метрополитена горожанину, в том самом месте, где электропоезд выныривает на поверхность в районе Шпиттелау, из окна открывается совершенно упоительная картинка: сверкая золотыми шарами, переливаясь на солнце, вызывающе подмигивая разноцветной, похожей на клоунскую кепку крышей, вытягиваясь в небо нарядной башней, которую в ином городе кто-то обязательно принял бы за телебашню, проплывает забавное здание.

Всего-навсего – мусоросжигательный завод. Когда-то один только безобразный облик его вызывал бурю негодования, протестов и демонстраций, устраиваемых жителями Вены. Уродец звал к бою. Требования воюющих с властями предержащими были просты: немедленно вывести «это безобразие» за пределы города, дабы не портило своим обликом прекрасный город.

Хундертвассер уговорил власти Вены предоставить решение этого щекотливого вопроса ему. И вскоре завод скрылся за строительными лесами. Мало кто мог предположить, что пройдет совсем немного времени и «уродца» признают «городским архитектурным достоянием». После того как строительные леса сняли, голоса хулителей увяли. Теперь этим творением зодчего-самоучки Вена гордится как гордится всем, что успел сотворить их знаменитый соотечественник.