Вот и Арнольд Шварценеггер, вспоминая дни, когда он только-только начал ухаживать за своей будущей женой Марией Шрайвер, внучкой Роуз Кеннеди, и несколько дней гостил у них в Хайаннис-Порт, восклицает: «Роуз Кеннеди была просто великолепна. Она говорила на прекрасном немецком, поэтому все эти дни разговор шел на моем родном языке. Мы уходили надолго гулять вдвоем, вспоминали Австрию, ее музыку, искусство, оперу, книги, даже историю. Мне все время приходилось лезть из шкуры вон, чтобы не ударить лицом в грязь».

А в 1962 году Роуз Кеннеди напишет свое самое сенсационное письмо первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву, в котором попросит, чтобы тот расписался на девяти присланных ею копиях совместной фотографии Хрущева и Джона Кеннеди. Она, мол, желает подарить эти фотографии с автографом своим детям.

Никита Хрущев и Роуз Кеннеди познакомились в июне 1961 года в Вене, во время встречи лидеров СССР и США. Кеннеди приехал в сопровождении матери и жены Жаклин.

Хрущев, по настоятельной рекомендации Микояна («за рубежом наличие жены будет хорошо расценено и нам следует придерживаться международного этикета»), вопреки обыкновению, тоже взял с собой жену, Нину Петровну, «чтобы на приемах женщины могли вести между собой беседы».

Мать Кеннеди, в отличие от супруги американского президента, на советского лидера произвела хорошее впечатление. «Приятная женщина, – отмечал он в своих воспоминаниях. – <…> Мы помнили, что она миллионерша, и, следовательно, должны были знать, с кем имеем дело, не забываться. Могли улыбаться, жать любезно друг другу руки, но мы люди разных полюсов».

Получив письмо Роуз Кеннеди, Хрущев вежливо и аккуратно расписался на всех девяти экземплярах фотографий и через советское посольство отослал их американскому президенту. Тому ведь тоже следовало поставить свою подпись.

Случилась сия история аккурат в период знаменитого кубинского ракетного кризиса, в дни, когда мир, что называется, «стоял на ушах» и явственно балансировал на грани ядерной войны. Так близко к этой грани он никогда еще не был. Однако все сложилось так, как сложилось. Кризис все-таки мирно завершился. 28 октября советское руководство решило принять американские условия и убрать с Кубы ракеты, а США, в свою очередь, – снять блокаду Кубы и убрать ракеты из Турции.

А 3 ноября президенту Кеннеди пришлось выяснять отношения уже с собственной матерью. Он пишет ей на официальном бланке Белого дома: «Не могла бы ты в будущем ставить меня в известность о любых своих предполагаемых контактах с главами государств? <…> Просьбы подобного рода могут быть по-разному интерпретированы, поэтому я хотел бы, чтобы ты их согласовывала со мной до отправки своих писем».