Сообщение Рочестера привело Марию в глубокое замешательство. Глядя на Дюбуа, она все время потерянно повторяла: «Что мы будем делать? Что будет со мной?»

Заговорил управляющий:

«Господин Дюбуа, мой друг Шертс советует вам уезжать сейчас же, потому что люди бейлифа очень разозлены. Он попытается провести вас в Молден окольным путем. В крайнем случае скажете, что ездили в Вудхем-Уолтер получить деньги за зерно. Но у леди Марии, даже если она решится на побег, добраться до бухты никаких шансов нет. Мне удалось выяснить, что сегодня вечером собираются удвоить стражу. Караульных поставят даже на церковной колокольне, откуда можно обозревать всю округу. Такого здесь прежде никогда не делали».

Дюбуа понял, что план побега окончательно сорван и надо спасаться самому. Мария, как заведенная, продолжала повторять: «Что же станет со мной? Что же станет со мной?»

Дюбуа было жаль принцессу, он был ей беззаветно предан — с риском для жизни пытался вывезти из Англии, — но теперь он ничем не мог ей помочь. Самое лучшее для него было, прежде чем подтвердятся подозрения людей бейлифа, как можно скорее покинуть этот дом.

Надо было торопиться, до наступления темноты оставалось совсем немного времени. Мария уже пришла в себя и заговорила спокойнее. В следующий раз можно попытаться бежать из Стансгейта, он ближе к открытому морю. Через два-три дня она возвратится в Болье и сразу же пошлет своего человека во Фландрию к Дюбуа с планом бегства. Когда секретарь уже собрался уходить, Мария сказала, что посылает большой привет императору и его сестре. «Объясните, что все случилось не по нашей вине».

Окраины Молдена Шертс и Дюбуа достигли почти в полночь. У причала их дожидались двадцать стражников во главе с бейлифом. Шертс вступил с ним в переговоры, которые закончились довольно успешно. Бейлиф согласился отпустить судно Дюбуа в обмен на часть зерна, предназначенного для отправки в имение Марии. Судно пока еще было на отмели, но вода прибывала (наступил прилив), и через два часа Дюбуа со своей командой отплыл к морю. Когда судно проплывало мимо церкви, он посмотрел на колокольню, но никаких стражников, о которых предупреждал Рочестер, не увидел. Вскоре обнаружилась, что в спешке они оставили на берегу своего лучшего матроса, но на следующее утро в девять часов судно подошло к флотилии Сепперуса, и Дюбуа доложил о событиях, произошедших за последние сорок восемь часов.

Пять дней фламандские корабли ходили вдоль английских берегов, пережидая жестокий шторм, который начался сразу же после того, как Дюбуа покинул Молден. За это время им не встретился ни один английский корабль, хотя задолго до прекращения шторма в королевском Совете знали об их присутствии и догадывались о целях. Но видимо, либо от осведомителя из окружения Марии, либо каким-то другим путем им также стало известно, что бежать наследнице престола не удалось. Тогда же, очевидно, было принято решение сделать так, чтобы у нее никогда больше не было возможности покинуть Англию. 7 июля Сепперус отдал приказ возвращаться домой. Восемь судов держали путь в сторону Фландрии, а Дюбуа сидел в каюте вице-адмирала и писал подробный отчет о своих приключениях. С этой флотилией ушла последняя надежда Марии на бегство из страны.