«Мое поприще и я сама, — сказала она, обращаясь к советникам, — теперь в ваших руках, и я настоятельно прошу вас оставаться верными своим клятвам до самой смерти».

К канцлеру Гардинеру Мария обратилась особо, поскольку на него была возложена миссия вершить правосудие. Она надеется, заметила она, что он будет это делать, согласуясь со своей совестью. Благоговейно говоря о долге, который призваны выполнять советники, Мария все время оставалась на коленях. Чтобы монарх настолько принизил себя перед своими министрами — такое доселе было не видано. Советников потрясли «великодушие королевы и ее прямота». Они никогда прежде не слышали ничего подобного и были «так глубоко тронуты, что никто не смог удержаться от слез».

В воскресенье, 1 октября, состоялась коронация. Утром Мария покинула Тауэр, села в барку и достигла Вестминстера. Здесь в своих личных покоях ей предстояло надеть первую смену нарядов и со своими дамами ждать приглашения на церемонию. Собор был чисто прибран, пол покрыт свежим тростником, а стены увешаны гобеленами. В его дальних притворах была воздвигнута широкая платформа с двумя лестницами. Одна вела снизу в святилище, а другая — вниз к алтарю. В центре платформы находились еще две лестницы, ведущие к меньшей платформе, где стояло покрытое золотой парчой «великое королевское кресло» — трон Эдуарда[49]. Его заднюю сторону венчали королевские львы, башенка и геральдическая лилия. Путь из Вестминстер-Холла к высокому алтарю собора был выстлан голубой тканью, а «королевская сцена» от хоров до алтаря покрыта золотой парчой.

В одиннадцать часов епископ Винчестерский Гардинер и еще десять епископов, вместе с духовенством из личной часовни Марии, встретили ее в Вестминстер-Холле. Епископы были облачены в митры, а капелланы — в мантии из золотой парчи. Все было как в старину. И кресты, и серебряные канделябры, и сосуды со святой водой, и кадила. Вначале на королеву довольно долго кадили и кропили ее святой водой, а затем вместе с избранной свитой, сопровождавшей ее днем раньше в торжественной процессии, повели в храм. Мария шла позади Норфолка, Винчестера и Арундела, которые несли ее корону, державу и скипетр. Она была одета в парламентскую мантию из красного бархата, а высшие аристократы Пяти портов на четырех серебряных древках держали над ее головой увешанный серебряными колокольчиками королевский балдахин. Перед тем как препроводить королеву к трону, в завершение первой стадии церемонии, ее подвели к каждому из четырех углов большой платформы, чтобы показать людям. После этого стоящий рядом епископ Винчестерский провозгласил громким голосом: