На следующий день она посвятила в рыцари Бани нескольких дворян, воздав им должное за поддержку, которую они ей оказали во время конфликта с Дадли. В их числе был ее управляющий сэр Роберт Рочестер, теперь управляющий королевского дворца, а также сэр Генри Джернингем, граф Суррей и сэр Уильям Дормер, отец Джейн Дормер, который в решающие июльские дни со своими друзьями и сторонниками содействовал провозглашению Марии королевой в Бакингеме. Лично церемонию посвящения Мария исполнить не могла, поскольку обычай требовал, чтобы вновь посвященные рыцари забирались голыми в ванну вместе с монархом и целовали его плечо. За нее эту миссию выполнил граф Арундел, ставший теперь главным королевским шталмейстером.

Утром 30-го все улицы были выложены свежим тростником, а сверху цветами, чтобы не чувствовался запах. В три часа дня из ворот Тауэра появилась конная процессия — пятьсот пэров, джентльменов и чиновников. Торжественным маршем они направились к Вестминстеру. Первыми двигались королевские гонцы, сопровождаемые трубачами и оруженосцами, затем помощники герольда в латах и вновь посвященные рыцари Бани. Позади них шли герольды, знаменосцы и члены королевского Совета, затем рыцари ордена Подвязки и остальные аристократы — в соответствии с рангом. В великолепии и пышности нарядов аристократы превзошли самих себя. Все на них, включая попоны коней, сияло золотом и серебром, что «вызывало великое восхищение не столько богатством, сколько новизной и изысканностью замысла».

Столь же великолепны были и послы. Каждый ехал в паре с лордом из Совета. И не так-то просто было выбрать, кому из советников какого посла сопровождать. Было решено, что французскому послу пару составит Пэджет, который после канцлера являлся ведущим членом Совета, а лорд Клинтон будет сопровождать временного поверенного в делах империи (после отъезда Схейве официальный посол еще не был назначен). Ренар, имевший дипломатический статус посланника, ехал в паре с лордом Кобэмом, советником более низкого ранга. Купцы, воины и рыцари, двигавшиеся в свите послов, были почти так же блистательны, как и видные английские аристократы. Обращали на себя внимание четверо итальянских купцов, одетых в костюмы из черного бархата на подкладке, «великолепно украшенные большим количеством золотых блесток», а также расшитые лентой из золотой парчи «шириной с ладонь». Их накидки, попоны коней и даже ливреи конюхов, которые шли рядом, были пошиты из того же самого черного бархата, отороченного золотыми нитями. Всеобщее восхищение вызвали и четыре испанских рыцаря в темно-красном бархате. Их плащи были подбиты серебряной парчой, «с прекраснейшей бахромой из золотых нитей», а камзолы и круглые жесткие испанские воротники «являли собой нечто совершенно великолепное, удивляя изящным покроем и богатством».