По закону ротою выбирался «артельщик», один из унтер-офицеров, который и служил связующим звеном между хозяйственной частью и полковыми кухнями, находившимися сразу же при резерве. У артельщика находились в подчинении кухни, два кашевара, ротная повозка, всего пять нестроевых чинов и четыре лошади. Ротные суммы для довольствия, обыкновенно не больше 500—1000 рублей, хранились на руках у ротного командира и обыкновенно носились на груди, под кителем, в холщовом конверте, зашпиленном английской булавкой. Я лично этот мешочек носил на груди и в резерве, и в походе, и в окопах. Перед боями же, на всякий пожарный случай, вешал его на шею Смурову, который в бои не ходил, сообщая для осторожности, сколько именно в нем денег, батальонному командиру и еще двум-трем офицерам. Мои собственные деньги всегда держал Смуров.

Такой же мешочек, размером побольше, висел на шее у батальонного командира, от которого мы, ротные, и получали деньги по мере надобности.

Раз в четыре, в пять дней являлся артельщик, приносил для подписи «требования» в хозяйственную часть и забирал по 150, по 200 рублей.

Отчетность была «полевая», то есть самая упрощенная. Особые на каждый случай книжки с отрывными листами. Писалось все в трех экземплярах с копиркой, один оставался при корешке, два шли в хозяйственную часть. При получении новых книжек старые корешки сдавались туда же. Все писалось чернильным карандашом, смачивавшимся по преимуществу собственной слюной.

Спрашивается, крали артельщики или нет? Возможно, что, ворочая большими деньгами, соблазнялись и что-нибудь у них к рукам и прилипало, но, во всяком случае, какая-нибудь мелочь, даже не десятки, а рубли, так как хозяйственная часть, старшее начальство которой было вне подозрений, следила за ними внимательно. Мы, ротные командиры, проверять их были решительно не в состоянии. Как пример скажу, что за все время моего командования ротой мне в обозе 2-го разряда и в хозяйственной части не довелось быть ни одного раза. Против артельщиков у нас было другое оружие. Всегда можно было снестись с хозяйственной частью по телефону. Начальник хозяйственной части, один из наших старших штаб-офицеров, часто приезжал в штаб и бывал в собрании. Наконец, мы очень внимательно следили за качеством пищи, постоянно пробуя, а часто просто обедая и ужиная из котла. И если что-нибудь было не очень вкусно, то в присутствии фельдфебеля и другого начальства артельщику производился жестокий влет, с указанием, что если это еще раз повторится, то он будет сменен и пойдет в строй. Строя эта хозяйственная публика не любила и боялась, а потому все артельщики буквально лезли из кожи. Общая тенденция была такая, что «хозяйственные» служат «строевым», а если плохо служат, то можно и поменяться ролями…