Но когда еще через несколько дней до полка дошел «приказ № 1» о создании полковых комитетов и выборном начальстве, всем стало ясно, что дальше так воевать нельзя и что война кончена. Уехало в тыл еще три офицера, правда не из самых строевых. А остальные стиснули зубы и стали пытаться служить при новых порядках, «служить не за страх, а за совесть» и не только «не щадя живота» (этого они уже давно не щадили), но не щадя и самолюбия.

Генерал Тилло встретил революцию, как и все в жизни, молча. По своему составу выбранный комитет оказался вполне приличным. Попали в него и офицеры. Было там много лишних разговоров, но бессмысленной злобы и желания сводить счеты определенно не было. Комитет всегда можно было «уговорить», и нашлись офицеры, которые неожиданно обнаружили у себя таланты «народных трибунов». Говорили о «верности союзникам», о «войне до победного конца», и все это пока еще действовало. Все офицеры были переизбраны. В то время, когда во всей нашей армии шли зверские расправы с офицерами, когда их убивали, поднимали на штыки и штыками же распинали, и когда такие дела газеты весьма деликатно называли «эксцессами», у нас в полку все шло мирно и спокойно. Без «эксцессов» обошлось у нас не только на фронте, но даже и в запасном батальоне. Вот когда пожали офицеры плоды своих трудов, своей заботы о солдатах, своего братского и справедливого к ним отношения и того уважения, которое они у них себе заработали. Теперь об этих временах можно вспомнить если не с удовольствием, то с удовлетворением.

Но переживать их было тяжело.

* * *

В апреле 1917 года генерал Тилло сдал наш полк и получил в командование 1-ю бригаду 1-й Гвардейской пехотной дивизии, Петровскую бригаду, полки Преображенский и Семеновский.

Командующим нашим полком был назначен полковник А.В. Попов.

А.В. Попов вышел в полк в 1900 году из Павловского училища и прошел в нем службу от младшего офицера до командующего полком. Был полковым адъютантом. На войну вышел командиром государевой роты и два года ею командовал. В 1916 году он принял 4-й батальон, которым и командовал до самой революции. Отец А.В. Попова совершенно так же всю свою жизнь прослужил в нашем полку, в Турецкую войну командовал государевой ротой, и Александр II сделал его флигель-адъютантом.

Попов был один из трех – пяти наших офицеров, которым, уж не знаю, посчастливилось ли или не повезло с самого выступления с полком и до самого конца ни разу не быть раненым. И это ни на один день не уходя из строя и активно участвуя во всех боях, в которых участвовал полк. Он, сколько помнится, даже не ездил в отпуск, а в Петербурге у него жила мать, у которой он был единственным сыном, и сестра. Любовь и преданность этого человека полку были совершенно беспредельны, совершенно так же, как его самоотвержение и чувство долга. К концу войны он уже явно устал и измотался. Он плохо спал, и переносить тяжелый артиллерийский огонь ему стоило все больших и больших усилий. Начальство и доктора посылали его в тыл, в отпуск. Но ни в какие отпуска он ехать упорно не желал, от всех других мирных должностей отказывался и на посту своем оставался до самого конца. На таких офицерах, как он, держалась старая царская армия. Это были ее столпы и украшение.