МВД России предложило создать под руководством председателя правительства орган для разработки и реализации комплекса межведомственных мер, направленных на устранение причин и условий, способствующих криминализации экономики страны».

Таковым оказался результат деятельности «демократов» в 1990-е годы.

Соответствующие выдержки из представленных мне докладов (кроме процитированных, я получил также доклады Высшего арбитражного суда РФ, Министерства юстиции идр.) были направлены в министерства и ведомства, отвечающие за состояние дел в той или иной области. Им было предложено в кратчайшие сроки доложить в письменной форме руководителю правительства о предпринимаемых конкретных мерах. Приступили к подготовке расширенной коллегии Министерства внутренних дел, посвященной борьбе с экономической преступностью.

Мы в правительстве посчитали, что на данном этапе — до принятия осязаемых, конкретных мер — не следует придавать эти доклады гласности. Были при этом уверены, что те, кто запустил руку глубоко в государственный карман, уже знают о моей «переписке». Но все-таки нужно было дать соответствующий «сигнал» обществу. Я это сделал на заседании правительства по вопросу об амнистии лиц, совершивших нетяжкие преступления, больных, пожилых — более 90 тысяч человек. Сказал: может быть, хорошо, что освобождаются места, на которые сядут осуждаемые на основе закона за экономические преступления. Повторил это и в Давосе.

Что тут началось! Идеологом развернувшейся атаки был Волошин, который в одном из своих интервью заявил, что при переходе к рынку вообще нет преступлений в области экономики. Дело, дескать, в том, что идет первоначальное накопление, а дальше все «уляжется»[45].

Б. Березовский был более прагматичным. Передергивая мое заявление, подменив слова «экономические преступники» на «коммерсанты и предприниматели», он заявил:

— Это был знак системе. И система начала действовать старыми кагэбэшными методами. Уверен, отмашка была дана Примаковым и расплачиваться за это придется именно ему.

А дальше последовали фальсификации, подтасовки, подлоги, ложь, дезинформация, распространение любых невероятных слухов через тех журналистов, кто перешел на содержание Березовского.

Нет настроения да и нужды рассказывать обо всех этих пакостях. Но об одном сюжете все-таки хочу упомянуть. Он весьма характерен.

17 декабря 1998 года в Белый дом пришел министр внутренних дел С. Степашин и положил мне на стол записку, в которой говорилось о том, что возвратить в Россию те громадные суммы, которые продолжают уплывать незаконно за рубеж и размещаться на счетах в иностранных банках, можно только через открытие уголовных дел. На записку Степашина (там перечислялись несколько фамилий, но, кстати, не было Березовского) я отреагировал следующей резолюцией: «Прошу проговорить вопрос с генеральным прокурором. Следует не откладывая открывать уголовные дела. Ущерб, нанесенный государству, огромен. Что можно было бы вернуть?»