В начале 1789 г. учитель и ученик переезжают в Париж, где получают нежданный практический курс политической борьбы — по всей Франции происходили выборы в Национальное собрание, а затем начинается революция. Ромм не спешит увезти своего воспитанника в безопасную гавань. «С некоторых пор мы не пропускаем ни одного заседания в Версали, — записывает воспитатель в дневнике. — Мне кажется, что для Очера[43] это превосходная школа публичного права. Он принимает живое участие в ходе прений. Мы беспрерывно беседуем о том. Великие предметы государственной жизни до того поглощают наше внимание и все наше время, что нам становится почти невозможным заниматься чем-либо другим».

Вскоре Ромм даже организует свой клуб Amis de la loi («Друзей закона»), где «гражданин Очер» становится библиотекарем. Здесь происходили предварительные дебаты по вопросам, которые стояли в порядке дня Национального собрания, главным образом по вопросу о свободе печати и декларации прав.

Понадобилось вмешательство самой Екатерины II, чтобы вытащить молодого Строганова из этой адской кухни. Узнав о приключениях Павла в Париже, она устроила нагоняй Строганову-отцу, и летом 1890 г. педагог и воспитанник уезжают из Парижа в Овернь, а вскоре Строганов получает повеление вернуться в Россию. Как раз вовремя. Он не увидел ни расстрела шествия якобинцев на Марсовом поле, ни штурма дворца Тюильри, ни казни короля и Марии Антуанетты, ни якобинского террора, ни смерти своего учителя. Ромм остался во Франции, выступал против робеспьеристов, вскоре его арестовали и приговорили к смертной казни. Он и его товарищи дали друг другу клятву не отдаваться живыми в руки палача. В тюрьме им удалось достать два кинжала, и они покончили с собой.

Строганова же Екатерина II отослала на жительство в подмосковное село Братцево, где он оставался до 1796 г., а позже получил разрешение приехать в Петербург. При Павле Строганов пожалован в действительные камергеры, и обратил на себя внимание наследника. Невероятные приключения, которые он пережил, его смелые взгляды не могли не увлечь Александра, и он принял его в состав своих «молодых друзей».

Николай Николаевич Новосильцев — незаконнорожденный сын баронессы Марии Сергеевны Строгановой, получил фамилию ее мужа — Николая Устиновича Новосильцева. Родился в 1761 г. и воспитывался в петербургском доме графа Строганова. Учился в Пажеском корпусе, служил в Волынском регулярном казачьем полку, позже причислен к Коллегии иностранных дел. Принимал участие в войне со Швецией 1788–1790 гг., за отличие в сражении при острове Мусала 13 августа 1789 г. произведен в полковники. Именно он привез Павла Строганова в Россию из революционной Франции и вместе с ним познакомился с Александром. Адам Чарторыйский вспоминал: «Услуга, которую оказал Новосильцев семье Строгановых, привезя в Россию молодого графа, еще больше укрепила чувства, которые питали к нему и раньше отец и сын. Он был советчиком, почти распорядителем в семье, при всяких обстоятельствах; он гордился тем, что имел независимый характер, поступал сообразно с раз уже принятыми взглядами, никогда им не изменял и не переносил никакого несправедливого принуждения… Новосильцев был умен, проницателен, обладал большой способностью к работе, парализовавшейся только чрезвычайной любовью к чувственным удовольствиям и наслаждениям, что не мешало ему много читать, успешно изучать состояние промышленности и приобрести основательные знания в области законоведения и политической экономии. Наряду с изучением этих наук, он предавался поверхностному философствованию о многих вещах, стремясь быть свободным от всяких предрассудков, что, однако, нисколько не вредило благородству его характера… Новосильцев был сведущ в юриспруденции и в политической экономии. Пребывание в Англии не прошло для него бесплодно, он там много читал по этим вопросам и приобрел известные познания. В России в то время никто не превосходил его познаниями по части государственного управления, какие только можно было почерпнуть из современной французской и английской литературы. Его практический ум не поддавался обольщениям пустых теорий и умел всегда останавливаться в границах возможного. Он обладал искусством и умением обходиться не только с отдельными личностями, но и со всем русским обществом, которое прекрасно изучил».