Чарторыйского Павел выслал за границу, в Италию, назначив его послом к королю Сардинии. Варвара Головина так описывает причины его удаления: «Князь Чарторыйский, оставаясь близким другом Александра Павловича, дал повод к клевете, при помощи которой старались испортить репутацию великой княгини Елизаветы». По ее словам, Мария Федоровна обвинила невестку в том, что отцом ее маленькой дочери является не Александр, а Чарторыйский. «Войдя в комнату, где обыкновенно дожидались его великие княгини, Павел, не говоря ни слова, схватил Елизавету за руку, повернул лицом к свету и уставился на нее самым оскорбительным образом. Начиная с этого дня он не разговаривал с ней в течение трех месяцев, — рассказывает Головина и поясняет. — Императрица обратила внимание императора на то странное обстоятельство, что великая княжна была темноволосой, в то время как и Александр, и Елизавета оба были блондинами».

Недоверие — «основной инстинкт» в правящих семьях. В свое время Павел подозревал, что его мать готовит новый переворот, собирается арестовать его и передать корону сразу своему любимому внуку. А сейчас этот внук подозревал, что отец хочет, не смотря на принятый им же закон о престолонаследии, отстранить Александра от власти и передать корону младшему брату Марии Федоровны, принцу Вюртембергскому, женив того на своей дочери. Возможно, это — одна из причин, по которым Александр, зная о созревающем заговоре против отца, ничего не предпринял.

Так или иначе, в 1801 г., когда власть перешла к Александру, «негласный комитет» полностью сформирован и готов вплотную заняться перестройкой государственного аппарата России.

Итак, юные либералы принимаются за дело.

Когда-то, еще в Царском Селе, Александр предполагал, что монархия в России должна стать выборной, как в Польше, и высказывал надежды, что ему будет позволено жить на лоне природы «простой, спокойной, уединенной жизнью на какой-нибудь ферме, в приятном далеком уголке» и кормить себя трудами рук своих.

Чарторыйский возражал ему, говоря, что если выборная монархия плохо «работала» в Польше, то в России она будет работать еще хуже. «Я добавлял, что, по крайней мере, на этот раз Россия ничего бы не выиграла, так как она могла бы потерять того, кто был наиболее достоин стать у власти, кто питал самые благодетельные, самые чистые намерения».

То же самое делали и другие «молодые друзья». И сообща убедили Александра не бросать кормила власти. Теперь же, по словам Адама Чарторыйского, молодого императора «захватила железная рука действительности: он отступал перед силою обстоятельств, не обнаруживал господства над ними, не отдавал еще себе отчета во всем объеме своей власти и не проявлял умения применять ее на деле».