Любовь проигрывала историям о безжалостных партизанах. Как и до войны, казацкий атаман Степан Разин (1630–1671) стал героем советских балета и оперы. При царской власти он значился в списках самых опасных преступников, но на сцене Большого театра превратился в «великого русского витязя» и «поэтическое» воплощение «Судного дня» для бояр, с которыми он боролся[640]. Балетная версия его приключений была представлена в 1939 году в парке аттракционов до успешной премьеры в Большом театре.

Тем не менее некоторые романтические сюжеты родом из прошлого, считавшиеся достаточно реалистичными, остались на подмостках. Мифы, легенды и сказки также проходили цензуру, если имели политический резонанс. Балеты Чайковского присутствовали в репертуаре даже при совсем неромантичном Сталине, «Лебединое озеро» оставалось главным советским спектаклем. Однако легенда о том, что вождь «видел балет по крайней мере 13 раз перед сердечным ударом», далека от правды. Его интерес к постановкам сводился лишь к «Пламени Парижа»[641].

К Черному и Белому лебедям, Спящей красавице и Щелкунчику присоединился новый сказочный персонаж — Золушка. Девушка, происходившая из низшего сословия, представляла меньшую идеологическую угрозу, чем герои других сказок. Она не сломалась под нападками мачехи, жила в нищете, пока ее сестры наслаждались богатой жизнью. Материальный мир привлекал Золушку до тех пор, пока героиня сама не преобразилась, как и Принц.

Так что спектакль мог дойти до сцены. Единственная проблема заключалась в поиске подходящей хрустальной туфельки — «Золушке» нужен был хореограф, а хореографу требовалась музыка.

В 1940 году Прокофьева попросили написать музыку для Улановой, которая должна была сыграть Снежную королеву, но он отказался от задумки и ужасно написанного сценария. Когда ему предложили вместо него старую сказку о Золушке, композитор ответил, что не хочет повторить фиаско «Ромео и Джульетты». Музыкальное сопровождение балета должно было быть мелодичным, но не похожим на произведения Чайковского. Прокофьев настаивал на том, что если ему и придется сочинять вальсы, польки и вариации для традиционного па-де-де, то музыкальный синтаксис станет более современным, угловатым и жестким. Для него знакомый пафос сюжета не требовал мягкого и романтичного аккомпанемента.

Когда композитор давал интервью о проекте, за него будто бы говорил кто-то другой. Его «Золушка» будет «настоящей русской девушкой с понятными всем переживаниями, а не сказочной принцессой», — объяснял он, хотя музыка для героини получилась абсолютно космической[642]. Говоря о понятных переживаниях, Прокофьев имел в виду советский фильм «Светлый путь» 1940 года, начинавшийся как сказка (рабочее название ленты — «Золушка»), но завершившийся на текстильной фабрике, где героиня получает орден Ленина. Она доказывает, что является хорошим работником, ведь полностью полагается на Верховный Совет.