Однако даже после переработки сценария Прокофьев настаивал на том, что его музыкальное сопровождение должно остаться нетронутым, никто не имел права изменить ни одну ноту, и что мелодии он станет сочинять отдельно от танцев. Хореограф Вахтанг Чабукиани[649], знаменитый артист балетной труппы Кировского театра, попал в неудобное положение, ведь он должен был демонстрировать композитору номера без аккомпанемента. Балетмейстер показал несколько движений в безмолвной зале, тишину которой нарушал только зловеще тикающий метроном[650].

Когда война достигла СССР, композитор, хореограф и танцовщики эвакуировались в родной город Чабукиани Тбилиси, где их союз распался. Балетмейстер заболел и попросил оставить его там, но все остальные потребовали дальнейшей эвакуации в Пермь, подальше от военных действий. Главным хореографом стал Константин Сергеев. Он первым сыграл Ромео, танцуя с Улановой на премьере первого советского балета Прокофьева, и при Сталине и Хрущеве приобрел успех в качестве хореографа, художественного руководителя и педагога. Его эстетическое видение законсервировалось в годы молодости, пришедшиеся на 1930-е годы, когда вместе с Лавровским он воплощал идеи драмбалета. Подход Сергеева был устарелым, и он вымещал злость из-за своей косности на звездах нового поколения. Его карьера в Кировском театре пришла к позорному концу, когда Рудольф Нуриев[651], а за ним Наталия Макарова сбежали на Запад. Вина пала на него.

В эвакуации репетиции «Золушки» проходили в зале с протекающей крышей в Доме Красной Армии. Только часть балета была готова, когда артисты вернулись в Ленинград в 1944 году. Город прошел через чудовищные испытания во время почти девятисот дней блокады. Жители, лишенные электричества, еды, медикаментов и даже теплой зимней одежды, сходили с ума от голода и падали замертво на улицах. Фуры с гуманитарной помощью шли по ледяной дороге через Ладожское озеро, но она использовались по большей части для эвакуации. Часто происходили несчастные случаи. Фургоны проваливались под лед вместе с солдатами. Блокаду прорвали в начале 1944 года, что позволило эвакуированным жителям вернуться домой и попытаться обустроить быт. Постановки 1946 года — «Лебединое озеро» и последовавшая за ним «Золушка» — ознаменовали стойкость города-героя.

В Большом театре премьера прошла за месяц до этих событий, 21 ноября 1945 года. Автором хореографии стал Ростислав Захаров — именно для него предназначался балет «Ромео и Джульетта» до того, как чистки уничтожили его творческую команду. Подотдел Комитета по делам искусств, «Художественный совет по театру и драме», на стадии репетиций оценил чрезмерно пышное действо, в котором присутствовали такие незначительные детали, как зубная боль у одного из сапожников, разговаривающего с Принцем. Худсовету не пришлись по вкусу декорации, больше напоминавшие французские улочки, чем проспекты советских городов. Корона Принца также вызывала слишком много вопросов, некоторым она казалась слишком аскетичной, другим — чересчур сказочной, но все пришли к выводу, что ей не место в советской «Золушке». Захаров, только что получивший место главного балетмейстера, дал понять, что уважает богатство классической традиции, но не допустит, чтобы его танцовщики исполняли нечто абстрактное. Он объяснил представителям Комитета, что его первой задачей было точное следование музыке. Затем хореограф предполагал наполнить балет действием и лишь после уделить внимание самому танцу, включая фуэте главной героини, подчеркивающее идею триумфа над врагами. Комитет одобрил его подход, но посоветовал убрать одну из мазурок и укоротить вариации сводных сестер.