Атмосфера в театре была напряженная. Во время поднятия занавеса «можно было слышать, как где-то пролетает муха», — сказала Уланова в 1986 году[703]. Она вышла на сцену и завоевала сердца зрителей. Балерина поразила критика своими «острыми скулами и бледной кожей, светлыми волосами и голубыми глазами… такими же прозрачными, как капля воды»[704]. Ее искренность покорила публику и «ошеломила» английскую приму-балерину Марго Фонтейн[705], впоследствии утверждавшую, что выступления Улановой в 1956 году заставили ее по-новому взглянуть на балет. «Отточенный танец в своей завершенности был похож на густые сливки, медленно льющиеся из кувшина, без единого резкого движения, а красивые ноги будто были сделаны из гибкой стали»[706].

Хачатурян за роялем, в окружении слушающих Юрия Файера, Леонида Лавровского и Игоря Моисеева, 1957 год.

Юная выпускница хореографического училища Нина Тимофеева[707] заменяла Плисецкую в версии «Лебединого озера», где первый и второй акты были соединены в одно действие. Она преодолела давление и показала «восхитительно целостное выступление», как отметил журналист The Spectator, «его лишь немного портили несколько ошибок, допущенные из-за волнения»[708]. Балет сорвал бурные овации, и главные артисты «увидели перед собой розовые лепестки, которые поклонники разложили на их пути от театра до отеля», несмотря на постыдное отсутствие Плисецкой[709]. Однако сама она не дала никому забыть произошедшее.

Танцовщица осталась в Москве во время лондонских гастролей, но приняла участие в злобном эксперименте, начатом танцовщиком и хореографом Анатолием Кузнецовым. Он был рад зацепиться за тот факт, что главная звезда театра не могла показать энергичные прыжки в Лондоне и порвать с традицией Большого. Пока балетная труппа находилась в турне, оставшиеся артисты вынуждены были выступать в менее масштабных представлениях в Москве.

В 1956 году все пошло не так. Плисецкая получила роль Одетты/Одиллии в новой четырехактной версии «Лебединого озера» 1937 года. Ее дядя Асаф Мессерер ставил кульминационную сцену — дуэль Ротбарта и Зигфрида. Принц подрезает крылья злодея, которые дают ему силы, и тем самым освобождает девушек от заклятия. Анатолий Кузнецов разработал хореографию первого, «мужественного», и третьего актов, а Марина Семенова, выходившая на сцену в главной роли в 1937 году, занималась «женственными» вторым и четвертым актами. Спектакль быстро приобрел известность благодаря партии Плисецкой, созданной специально для ее взрывного стиля. На премьере зал оказался полностью забит зрителями, и зарубежные репортеры сбивались с ног в попытках получить билет в театр. Балерина вспоминала, что ее 6 раз вызывали на поклон после адажио и 4 раза после вариаций. В начале 2-го акта она повернулась к залу спиной, чтобы показать пластичность рук, и с тех пор целые поколения балерин решили следовать ее примеру. Однако наблюдателям из правительства это не понравилось. Танцовщицу вызвали на разговор с Екатериной Фурцевой, будущим министром культуры, в кабинет в ЦК, а милиционеры допрашивали ее поклонников. Кузнецов, стоявший за триумфом Плисецкой, ожидал награды от Большого и в итоге получил ее. Правда, лишь за помощь в постановке хореографической части балета, а не за руководство. Он с обидой отверг вознаграждение.