В ночь, когда исчезла мать Майи, Суламифь танцевала в балете «Спящая красавица» на сцене Большого. Каким-то образом (ни она сама, ни тетя не помнили подробностей) девочка пробралась в театр с младшим братом Аликом. Раздражительный постановщик спектакля заставил детей ждать антракта в гримерке. «Майечка, где твоя мама?» — спросила женщина, выбежав со сцены. «Она сказала, что ее срочно вызвали к папе на Шпицберген, — ответила девочка. — Велела пойти посмотреть на твое выступление»[687]. Суламифь забрала детей в свою комнату в коммуналке. Плисецкая обещала, что будет хорошо себя вести. Ее брат безутешно плакал, не понимая, почему мама забрала с собой младенца, но оставила его. Дядя Асаф Мессерер приютил его, а будущая танцовщица стала жить вместе с Суламифью, добившейся официального права опеки в борьбе против жестоких матрон из сиротских приютов. Майя жила с тетей (которую родственники и друзья звали Митой) до 1941 года, когда Рахиль освободилась и переехала в ту же самую комнату в коммунальной квартире, где ей приходилось спать на кровати вместе с подрастающей дочерью. «Мита спасла меня, — вспоминала Майя. — Я не попала в Воркуту, Освенцим или Магадан. Они мучили меня, но не убили. Не сожгли меня в Дахау. Вместо этого я многое узнала о балете»[688].

Плисецкая, как и полагалось, вступила в комсомол, и одна из газет осветила профессиональный дебют «комсомолки-солистки» 6 апреля 1944 года. Ей было 18 лет, и она танцевала главную партию в «Щелкунчике». «Плисецкая пришла в балетную труппу Большого театра в разгар войны, — писал журналист, отметив ее стремительное повышение до солистки в трио балета „Лебединое озеро“, „порхающие вариации“ в „Дон Кихоте“ и мазурку в „Шопениане“. — Кажется, что танец — ее родная стихия, она разговаривает на его поэтическом языке и эффектно передает грусть, размышление, любовь, удовольствие и веселье»[689]. На фотографии, размещенной в публикации, балерина запечатлена в не слишком техничном, но, несомненно, грациозном прыжке. Овации продолжились на страницах «Советского искусства», главного рупора Комитета по делам искусств, и после начала гастролей Плисецкой и ее постоянного партнера Николая Фадеечева[690] по Советскому Союзу похожие отзывы появлялись в газетах разных республик.

Сталин присвоил танцовщице звание заслуженной артистки РСФСР в 1951 году и тем самым заточил ее в Советском Союзе, разрешив выступать лишь на молодежных фестивалях в Восточной Европе. Первая профессиональная поездка исполнительницы за границу была ответом на директиву ЦК от 28 ноября 1953 года, согласно которой следовало «подготовить группу советских артистов в количестве 30 человек для гастролей по Индии»[691]. Представления сочетали элементы балета и оперы, и Плисецкая должна была танцевать «Умирающего лебедя» и па-де-де из «Дон Кихота». Ей пришлось предоставить личную характеристику и пройти бесчисленные интервью, чтобы подтвердить свою благонадежность. Хотя самые примечательные (и позорившие режим) невозвращенцы начали покидать страну лишь в 1960-х и 1970-х, зарубежные путешествия всегда были доступны лишь избранному кругу советских граждан.