* * *

Участие Бабеля в фильме не спасло положение, несмотря на то что он попытался преобразить мальчика из советского «святого» в бойкого «мальчиша-кибальчиша» периода коллективизации. В марте 1937 г. фильм был окончательно запрещен приказом по Главному управлению кинематографии, т. е. все тем же Шумяцким. Создается такое впечатление, что Эйзенштейна периодически наказывали не только Сталин, но сама судьба за всеядность и равнодушие к морали своих киногероев. Буквально за несколько месяцев до запрета фильма нашумела история со снятием с репертуара пьесы Д. Бедного «Богатыри». Органами была зафиксирована реакция Эйзенштейна на это событие: «Я не видел спектакль, но чрезвычайно доволен хотя бы тем, что здорово всыпали Демьяну. Так ему и надо, он слишком зазнался. Хорошо также, что попало этому подхалиму Литовскому, который грохнул хвалебную статью. Во всем этом деле меня интересует один вопрос, где же были раньше, когда выпускали на сцену контрреволюционную пьесу?»[485] Пьесу он не видел, но характеризует ее как «контрреволюционную» и радуется несчастьям неприятных ему людей, совесть которых, конечно, была не чиста. Что стало вскоре с О. Литовским, известно, а Д. Бедный выжил и посмертно был незаслуженно канонизирован. Не будь сексотов, мы бы никогда не узнали о подобных мыслях даже лучших людей, но благодарить их за это поостережемся. Фильм же «Бежин луг» так и не был отснят и смонтирован, его запретили и даже объявили «политически несостоятельным», хотя и сценаристы, и режиссёр старались быть на высоте пропагандистской конъюнктуры.

* * *

Конфликт между руководством кинематографии и группой кинодеятелей (коллег и учеников, поддерживавших Эйзенштейна) достиг апогея. Шумяцкий, думая, что он выполняет волю высшего руководства, окончательно перешел на стиль доноса, написав 5 февраля 1937 г. в:

«ЦК ВКП(б)

Тов. Сталину И.В.

Тов. Молотову В.М.

Тов. Андрееву А.А.

1. С. Эйзенштейн вот уже более полутора лет как ставит фильм из колхозной жизни «Бежин луг»… Однако у нас находятся либеральные меценаты, которые буквально смотрят Эйзенштейну в рот и знают только одно – захваливать всякую его даже явную даже ошибочную работу», сообщил, что Эйзенштейн совершил политически недостойный поступок, обратившись за поддержкой к заморской знаменитости, гостившей в Москве, т. е. к писателю Леону Фейхтвангеру, которому показали отдельные куски работы, от чего тот пришел в восторг. Шумяцкий просил товарищей рассмотреть этот вопиющий случай в ЦК[486]. К чести Фейхтвангера надо отметить, что он откликался на любую просьбу о помощи, пока гостил в Москве. Он отлично понимал, что происходит с советским «Лже-Нероном», хотя и написал по его заказу двусмысленную книгу «Москва. 1937 г.». Кляуза Шумяцкого – случай, конечно, особый, значит, своей власти у руководителя кинематографии расправиться с Эйзенштейном не было. Ровно через месяц после просмотра Сталиным сырого материала так и не доснятого фильма Политбюро ЦК ВКП(б) вынесло категорическое постановление: