Его кинематографический «метод» воздействия на массового зрителя нашел положительный отклик у большинства большевистских вождей, и в первую очередь у Сталина. С началом 30-х гг. ХХ в. Сталин превратился в заядлого киномана и лично определял идеологию кинопроизводства. В современном архиве Эйзенштейна, который хранится ныне в РГАЛИ, хорошо представлены материалы, относящиеся к этому периоду его творчества. Тогда, в историко-революционных фильмах, он выступал в основном как режиссер, опирающийся на сценарий, первично написанный другим автором.

* * *

Эйзенштейн впервые столкнулся с серьезной исторической и научной тематикой и с таким же подходом во время съемок кинофильма «Александр Невский». Легендарный исторический герой первой половины ХIII века был востребован сталинской пропагандой в самом конце 30-х гг. ХХ в. в качестве символа готовности дать отпор немецкой агрессии с Запада. О жизни, сражениях и облике князя осталось очень мало достоверных свидетельств, и именно поэтому, по утверждению самого режиссера, он выбрал такого легендарного героя. Используя неопределенность, он рассчитывал в полную силу проявить свою творческую фантазию, но все оказалось сложнее. Начиная с 1937 г. в печати стали появляться статьи, «переквалифицирующие» князя Александра Ярославича из православного страстотерпца и святого в светского гениального полководца, любимца простого народа и борца с предателями родины – новгородскими боярами. Одним из самых активных ревизионистов был некто А. Козаченко, имени которого среди профессиональных историков не значилось. В 1937 г. в «Историческом журнале» он опубликовал застрельную и, конечно, заказную статью под названием «Замечательный исторический урок. Ледовое побоище и Невская битва». Правильнее было бы поменять битвы местами, т. к. Невская произошла раньше. Основная идея была изложена коротко: «Во всех русских землях господствовали уже феодальные отношения. Князья и бояре нещадно эксплуатировали народные массы. В Новгороде и Пскове, где власть князя была ограничена, правила боярская олигархия, жестоко угнетавшая и грабившая народ. Эта верхушка была заинтересована в том, чтобы сохранилась политическая раздробленность русских земель, чтобы продолжались в русских княжествах усобицы и не усилилась центральная власть. Русские же народные массы страдали от этой раздробленности, стремились к объединению земель»[504].

Первоначально сценарий, к которому позже приложил свою руку и Эйзенштейн, написал Петр Павленко, приближенный к власти литератор средней руки (автор сценариев для верноподданнических, бездарных кинофильмов «Клятва» и «Падение Берлина»). Сценарий был написан с прицелом на занимательное зрелище для самого непритязательного советского зрителя. Он делил мир на черную и белую половины и следовал канве событий, установленной историками на основании скудных летописных источников, и на не претендующего на научную достоверность «Жития святого и благоверного князя Александра Невского» (вторая половина ХIV в.)[505]. В этом сценарии мифологизированный Невский жестоко бился с Западом и пытался стерпеться с татарским Востоком, но был коварно отравлен золотоордынским владыкой[506]. Дорабатывая сценарий (ввел три очень яркие сцены), а потом, снимая фильм, Эйзенштейн приступил к изучению известных летописных источников, в том числе привлекая новые данные археологии и консультируясь с руководителем Новгородской археологической экспедиции А.В. Арциховским. Эйзенштейн знакомился с археологией Новгорода и Пскова, а также ландшафтами, связанными с Переславлем-Залесским и предполагаемым местом Ледового побоища в 1242 г. на Чудском озере. Не случайно, узнав, что древнейшие постройки Новгорода за столетия ушли глубоко в землю и поэтому в древности выглядели далеко не так, как в его время, режиссер перенес съемки на берег Москвы-реки в специально отстроенный макет. Неизвестно кто, но я думаю, что именно Сталин, через чиновников из Комитета по делам кинематографии дал команду приблизить фильм к историческим реалиям, для чего были привлечены ведущие историки Ю.В. Готье, А.В. Арциховский, В. Сыроечковский, Н.П. Грацианский, М.Н. Тихомиров, литератор и сценарист Виктор Шкловский. Больше того, в процессе работы над фильмом в 1937 г., собрали специальное совещание историков, на котором сценарий подвергли серьезной критике. Без команды свыше такие научные силы вряд ли можно было привлечь для обсуждения не очень серьезного произведения. В архиве Эйзенштейна сохранились отзывы перечисленных авторов[507]. Если большинство рецензентов ограничилось многочисленными замечаниями частного характера, особо не возражая против исторической концепции будущего фильма, то мнения Арциховского и Тихомирова были противоположны. Арциховский, сделав ряд очень существенных замечаний, все же высоко оценил сценарий, назвав его «выдающимся в художественном отношении». Больше того, он предложил себя в качестве консультанта и рекомендовал привлечь коллег-археологов Б.А. Рыбакова, С.Р. Киселева и С.П. Толстова[508]. Эйзенштейн воспользовался услугами только Арциховского, и его имя, как консультанта значится ныне в титрах фильма. Более критически высказался Тихомиров, который даже после триумфального выхода фильма на экраны страны продолжал считать его антиисторическим и в целом нелепым. Рецензия Тихомирова на сценарий также находится в фонде Эйзенштейна, но, в отличие от других отзывов, она была опубликована тогда же, в 1937 г., в одном из ведущих журналов «Историк-марксист» и потом многократно переиздавалась автором. Фактически сценарий был им забракован перечислением массы исторических нелепостей и ошибок и заключением: «Если бы авторы сценария серьезно поработали над историческими источниками, они сумели бы понять красоту и величие нашего прошлого и могли бы создать сценарий, достойный имени «Русь» и великого исторического прошлого русского народа»[509]. Тихомиров продолжал искать реальное место битвы, изучать ее обстоятельства и новгородскую культуру до конца своих дней, но, как мне кажется, выдающихся успехов в этой области не достиг.