Этот эпизод показывает, сколь шатким стало равновесие между желанием Фрейда жить и желанием умереть. Следующие письма к Эйтингтону явственно демонстрируют этот конфликт. Хотя из последнего письма становится ясно, что нежелание продолжать борьбу не было долгим.
Со времени моей последней операции и последнего простудного заболевания стойко ухудшились условия, связанные с ношением мной моего протеза. Не лучше стало и мое общее самочувствие, так что любая мысль о праздниках [связанных с предстоящим 75-м днем рождения] ненавистна мне даже еще больше, чем ранее. Больше не стану Вам докучать своими жалобами».
Письмо от 16 апреля 1931 г. началось критическим замечанием в адрес тех, кто всячески призывает к себе смерть, за которым в скобках последовала фраза: «Кстати, у меня нет оснований торопить свою кончину». Письмо продолжалось: «Сейчас я недоволен собой. Ввиду новых угроз я утратил свою всегдашнюю бесстрастность, но надеюсь вновь обрести ее, как только ситуация прояснится. С прошлой осени, как Вам известно, я перенес две пустяковые операции в моей ротовой полости; первую из-за того, что подозрительной показалась часть моего старого шрама; микроскопическое же исследование удаленного фрагмента показало его полную безобидность. Вскоре на краю нового шва появился полиповидный нарост, который привел Пихлера к мысли о необходимости его немедленного удаления (7 февраля). По сей день я не оправился от этого последнего вмешательства, и с тех пор у меня не было ни единого сносного дня. Сейчас, через несколько дней после второй операции на слизистой оболочке вновь образовались заметные складки, которые хирургу опять не нравятся[329]. Его настрой может быть передан следующими словами: «Несомненно, это не злокачественная опухоль, однако дело обстоит так лишь в данный момент; так почему не удалить этот участок ткани, пока он еще безопасен?» Ответ двух моих лейб-медиков[330], а заодно и мой таков: «Потому, что нет уверенности, что подобные складки или пролиферации не образуются и после новой операции или, может быть, даже в ее результате, тогда как любая операция гарантирует лишь долгие месяцы страданий»[331]. Однако сложно оспаривать мнение столь авторитетного человека, как Пихлер. В качестве альтернативы операции мы решили рассмотреть возможность радиевой терапии. Поскольку в Вене не было людей с достаточным опытом в этой области, доктору Шуру пришло в голову пригласить профессора Риго из Парижа[332], который является непререкаемым авторитетом в этих вопросах и может выступить экспертом в нашем споре. Переговоры с ним – сейчас он в Локарно – ведет Принцесса [Мари Бонапарт], которая дружна с ним. Похоже, он согласится и вскоре будет здесь. Он должен решить, имеют ли эти новообразования патологический характер, стоит ли их лечить с помощью радия и как это делать, а также какие последствия это лечение может вызвать [Фрейд позабыл о тех страданиях, которые в 1923 г. принесло ему лечение радием.] Возможно, из этого ничего не выйдет и я вновь буду вынужден лечь под нож. В любом случае Вы меня поймете, если в предстоящие недели у меня не будет ни настроения, ни сил участвовать в торжествах».