Из воспоминаний художника П. Радимова: «Задача трудная. Я беседую с одним из влиятельных людей в Кремле, почитателем таланта Есенина, он дает совет: «Положите Есенина в больницу, решения суда не будет». Как известно, Есенин лег в больницу к Ганнушкину, тоже уроженцу Рязанского края. В этом помог доктор П. Зиновьев, отец Наташи, подруги Ивана Приблудного. Сестра Катя и Софья Андреевна его убедили. О том, что Катю и Софью кто-то надоумил положить поэта в клинику, писали многие… Вот знать бы, кто этот влиятельный поклонник! Троцкий? В 1925 году он был не так уж и силен. Известно, что Павел Александрович дружил с Луначарским, Ворошиловым, Буденным…Несколько раз Радимов навещал поэта в клинике, слушал чудесные стихи, созданные на больничной койке, рассматривал с Есениным экспонаты музея – работы известных пациентов. В сопровождении врача. Есенин в те дни вовсе не производил впечатление человека, собирающегося свести счеты с жизнью… Скорее, наоборот. Так вспоминал художник.
«Больных не судят!»
«Больных не судят!»
К осени 1925 года на поэта было заведено 13 уголовных дел. Есенин нервничал, метался. Последней каплей стал инцидент в поезде «Баку-Москва» 6-го сентября 1925 года. Есенин с женой Соней Толстой возвращался из Мардакян, где провел чудесные летние месяцы на даче у Петра Чагина, секретаря ЦК Компартии Азербайджана, редактора газеты «Бакинский рабочий». Между поэтом и дипкурьером Адольфом Рога (возможно, Роге) произошел конфликт. Есенин вспылил, был резок с дипкурьером. В Москве, на Курском вокзале его и Толстую задержали, составили протокол. Разъяренный Рога через Наркомат иностранных дел обратился в суд. Не помогло Есенину даже заступничество Луначарского. Раздули дело об оскорблении должностного лица. Сестра Сергея Александровича предложила брату лечь в клинику: мол, больных не судят, да и отдохнуть ему пора бы. Пришлось согласиться. 26 ноября 1925 года Есенин был помещен на два месяца в психиатрическую клинику на Пироговке (Россолимо,11). Он писал П. Чагину: «Пишу тебе из больницы. Опять лег. Зачем – не знаю, но, вероятно, и никто не знает. Все это нужно мне, может быть, только для того, чтоб избавиться кой от каких скандалов…» Сергея Александровича положили в отдельную, светлую палату на втором этаже. В окно он видел больничный сад, где, среди множества кленов, особенно выделялся один – крупный, с мощными ветвями. Ему-то и посвятил поэт известное стихотворение «Клен ты мой опавший…». Через 25 дней Есенин самовольно покинул клинику и уехал в Ленинград… навстречу своей гибели… и вечной славе. А клен, старый и огромный, по-прежнему виден из окон его палаты. И поклонники Сергея Есенина подходят к высокому забору, чтоб взглянуть на великана. Бард Олег Митяев написал пронзительную песню «Черный клен» об этих печальных днях.