В «Кружке»
В «Кружке»
На Большой Дмитровке под номером 15 числится три здания. Основное – бывшая усадьба князей Голицыных. С 1860 года усадьба перешла во владение купцов Востряковых. Новые владельцы надстроили основное здание и возвели рядом два доходных дома, для сдачи внаймы под жилье. В начале 900-х годов Востряковы проживали в одном из доходных домов, а усадьбу, с полукруглым въездом во дворе, анфиладой залов с блестящим паркетом, нарядной лестницей, зеркальными окнами, белым ресторанным залом, арендовал Литературно-художественный кружок – центр культурной жизни Москвы. По сути, это был клуб работников искусств, с ежегодными членскими взносами, дешевыми ужинами, эстрадой, прекрасной библиотекой с читальным залом, бильярдными. Литературные диспуты, лекции, концерты, встречи… В свое время членами клуба были Шаляпин, Станиславский, Ермолова, Коровин, Бунин, Васнецов, Ходасевич… Долгие годы «Кружок», так называли его завсегдатаи, возглавлял Брюсов. Для того, чтобы обеспечить процветание клуба, одних взносов было, разумеется, мало. На верхнем этаже «Кружка» находился зал, уставленный столами с зеленым сукном. Здесь играли в «железку». Этот зал и являлся основным источником дохода. Официально игра должна была кончаться в двенадцать часов ночи, а продолжалась до шести утра. За каждый час сверх положенного полагался штраф. Бывало и Есенин с Мариенгофом поправляли здесь свое материальное положение. В «Романе без вранья» читаем: «Сначала садились за стол оба – я проигрывал, он <Есенин> выигрывал. На заре вытрясаем бумажники: один с деньжищами, другой пустой. Подсчитаем – все так на так… Стал ходить один. Играл свирепо. Сорвет ли чей банк, удачно ли промечет, никогда своих денег на столе не держит. По всем растычет карманам: и в брючные, и в жилеточные, и в пиджачные. Если карта переменится – кармана три вывернет, скажет: «Я пустой».
Придет домой, растолкает меня и станет из остальных уцелевших карманов на одеяло выпотрашивать хрусткие бумажки…» Удачная игра Есенина очень выручала друзей в безденежье. Литературно-художественный кружок просуществовал до 1919 года, потом в этом доме были различные конторы, издательства, но по привычке люди искусства собирались там, клубная жизнь еще теплилась.
Из печальных воспоминаний Качалова о предновогодних днях 1925 года: «Есенин в Ленинграде. Сидим в «Кружке». Часа в два ночи вдруг почему-то обращаюсь к Мариенгофу: «Расскажи, что и как Сергей». – «Хорошо, молодцом, поправился, полон всяких планов, решений, надежд. Был у него неделю назад, навещал его в санатории, просил тебе кланяться. И Джиму – обязательно». – «Ну, – говорю, – выпьем за его здоровье». Чокнулись… Все подняли стаканы. Нас было за столом человек десять. Это было два – два с половиной часа ночи с 27 декабря на 28 декабря. Не знаю, да, кажется, это и не установлено, жил ли, дышал ли еще наш Сергей в эту минуту, когда пили мы за его здоровье».