Ни у кого я не наблюдал такого страха перед смертью, как у него.<…>Он боялся быть случайно убитым, боялся умереть от тифа, от испанки, от голода… Боялся даже проходить мимо полуразрушенных (в то время частых) домов, чтоб кирпич не свалился ему на голову, чтоб качающаяся балка не сорвалась и не придавила его. Он ужасно боялся случая – Смерти». Многие исследователи творчества Сергея Есенина, да что там – большинство, рассуждают о его «склонности к саморазрушению», о «навязчивой идее смерти» с юности ему, якобы, свойственной и отраженной в его стихах. Неизменным тому примером служит четверостишие: «Все встречаю, все приемлю.//Рад и счастлив душу вынуть.//Я пришел на эту землю,// Чтоб скорей ее покинуть». Это последняя строфа стихотворения, а в первых поэт описывает, не жалея красок, свой край, где «скирды солнца в водах лонных», стрекот кузнечиков в высокой траве, пенье птиц, задумчивая тишина и колокол неба над головой. И он собирается покинуть всю эту красоту?! Думаю, он рисует картину своего прекрасного мира, который так не хочется покидать, но уход предопределен свыше! Свое отношение к смерти он высказал в любимом произведении – в «Пугачеве»: «Нет, нет, нет! Я совсем не хочу умереть.<…>Разве мысль эта в сердце поместится.<…>Слушай, плевать мне на всю вселенную, // Если завтра в ней не будет меня!//Я хочу жить, жить, жить,// Жить до страха и боли!» Невозможно читать 7-ю главу «Пугачева» с холодным сердцем. Да и современники отмечали, что поэт плакал, читая монолог Бурнова. А может быть, наоборот: частыми упоминаниями о смерти Есенин отводил ее от себя, заклинал? Помнил о ней, выполняя завет древних: «Memento mori» (лат.) Безбожный ХХ век не оставил человеку утешения. Размышляя о неизбежном конце земного существования, поэт верил в бессмертие своей поэзии, и в этом видел залог своего бессмертия. Осознание неотвратимости ухода и придает его стихам особую проникновенность, привлекая читателей. Несмотря на показное богохульство периода имажинизма, Сергей Есенин, рожденный в православии, проповедует христианские ценности. Самое важное для него – милосердие к живущим и память об ушедших: «Мы все по-разному // Судьбой своей оплаканы»; «Перед этим сонмом уходящих// Я всегда испытываю дрожь»; «Оттого и дороги мне люди, // Что живут со мною на земле»; «Будь же ты вовек благословенно,// Что пришло процвесть и умереть»; «О всех ушедших грезит конопляник»…Он чувствовал себя частью народа, и разделял с ним и радость жизни, и страх смерти. Он говорил о смерти красиво и уважительно. Он единственный, кто ТАК говорил о ней и ТАК жалел людей лишь потому, что они тоже умрут: