Критика усматривала в этом пошлость. Дескать, Чехов всю жизнь боролся с пошлостью и вот сам стал жертвой пошлости: вагон из-под устриц. Я считаю, что это суждение – глупость. Везли не Чехова, а его тело. А тело нуждается в холоде, равно как и устрицы.

Чехов писал в письме своему брату: «Хорош божий свет. Одно только нехорошо – мы. Как мало в нас справедливости и смирения. Вместо знаний – нахальство и самомнение паче меры, вместо труда – лень и свинство, справедливости нет… Работать надо… Главное – надо быть справедливым, а остальное все приложится».

Чехов всю жизнь выдавливал из себя раба, контролировал, воспитывал себя и в конце концов стал тем же, что и его герои – доктор Астров, дядя Ваня, Гуров из «Дамы с собачкой». Эти люди благородны, сдержанны. Астров бережет лес, Гуров впервые познает глубокое чувство. Для меня высшая похвала артисту и человеку – чеховский герой.

Станислав Любшин – чеховский герой, Алексей Баталов – чеховский герой, а Никита Михалков – нет. Никита Михалков щедро одарен природой, но он царь горы, Карабас-Барабас, хозяин жизни. А Чехов – совсем другой. Он и умер в середине жизни. Но как много он успел. В сущности, он успел ВСЁ. Он передал в мир месседж своей индивидуальности, подарил миру свое имя-отчество – Антон Павлович.

Чехов – мой мастер. Я у него училась и учусь до сих пор. Многие чеховские выражения вошли в мою повседневность. Например:

«Если бы Каштанка была человеком, она подумала бы: “Нет, так жить невозможно, лучше застрелиться”» («Каштанка»).

Я говорю это в тех случаях, когда мне что-нибудь активно не нравится.

«Ешьте, мамаша, не сумлевайтесь…» (рассказ «В овраге»).

Я говорю это гостям за обеденным столом.

«Уехали, уехали…»

Я произношу это в том случае, когда гости разошлись.

«Морщится, как кошка, которая с голоду ест огурцы на огороде».

«Просили тебя нюхать?»

Я не помню название рассказа, там кошка вскочила на стол и обнюхала всю колбасу. Хозяин заметил: «Просили тебя нюхать?» Казалось бы, ничего смешного, но сколько здесь чеховского…

«В человеке все должно быть прекрасно: лицо, и одежда, и душа, и мысли» – это стало классикой.

Мое поколение росло в эпоху дефицита. Ничего из одежды нельзя купить. Появился термин «достать». Достать – это результат усилий: куда-то побежать, успеть, протолкаться, встать на цыпочки, дотянуться и достать.

Идеологии было выгодно осуждать красивую одежду. Красивая одежда значила легкомыслие, доступность. А одежда для человека – составляющая достоинства. Дурная одежда унижает.