Тем не менее я приехала на ярмарку и увидела на стенде три свои книги, толщиной в кирпич, в немецком переводе. Книги были в суперобложках: розовой, желтой и красной. Обложки яркие, блестящие, как леденцы. Их хотелось лизнуть. Эти книги выпустило издательство ГДР (название забыла).

Я полюбовалась обложками, а потом спросила у немца, который распоряжался на стенде:

– У ме дʼаржан?

Я спросила по-французски, потому что не знала никакого другого языка.

– Не понял, – ответил немец по-русски. (Это был немец из ГДР, русский им преподавали в школе.)

– Где мои деньги? – перевела я.

Он помолчал, а потом сказал:

– Вы, конечно, заслужили деньги, но мы полностью заплатили вашему агентству по авторским правам. У нас с ними договор.

– А я? Это мимо меня?

– Они должны были заплатить вам процент. Вернее, себе взять процент.

– А какой процент? – уточнила я.

– У нас на Западе агент берет себе пятнадцать-двадцать процентов.

– Значит, автор получает восемьдесят процентов?

– У нас – да. А у вас – не знаю.

Я вдруг вспомнила, что мне приходили какие-то денежки (они назывались чеки), на которые я в магазине «Березка» купила себе босоножки. И бритву «Жиллет» для мужа. И это всё. А куда ушли остальные дʼаржан?

Я вернулась в Москву и позвонила в ВААП – агентство по авторским правам. Спросила на чистом русском языке:

– Где мои деньги?

– Сейчас, – ответила девушка-секретарь. Видимо, с кем-то соединила.

– Да! – с генеральским раздражением отозвался какой-то мужик.

– Я была на ярмарке во Франкфурте, видела свои книги, – сообщила я.