Шикарный номер, экзотические цветы… Я никогда так не жила.

Однажды Дани и Анна решили показать мне швейцарские красоты. Мы отправились на фуникулере. Наш вагончик качался на высоте. Экзотика. Но погода подвела: туман, ничего не видно.

Дани и Анна – оба в кашемировых пальто. На Анне – косыночка. На Дани – суконная панамка.

Мы увлеченно общались, хотя и без Ангелики. Мимика, жесты, мой плохой французский – всё шло в ход.

Я почему-то запомнила этот день больше других. Мы были искренними и родными, как семья.

Дани и Анна любили друг друга, но любовь их была своеобразной. Взрывные отношения, как у старшеклассников. Иногда посреди застолья они начинали так скандалить, что поднимался потолок. Я поначалу испугалась, но увидела, что остальные гости сидят как ни в чем не бывало. Привыкли. Не обращают внимания.

Однажды скандал разгорелся из-за луны. Дани сказал: на улице светло от лунного света. А Анна возразила: луна ни при чем, белый снег является источником света сам по себе.

Ну какая разница? Оказывается, очень большая и даже принципиальная. Они чуть не подрались.

Через несколько лет Дани заболел. Его болезнь выражалась в треморе: дрожали руки и голова. Я по-прежнему приезжала в Цюрих и приходила в гости. Дани к моему приходу принимал лекарство, которое расслабляет мышцы и убирает тремор. Но включалось побочное действие препарата. Дани мог заснуть за обедом. Просто отключиться.

Увидев Дани, спящего за накрытым столом, я растерялась. Не знала, как реагировать. Спит человек. Но все вокруг не обращали внимания. Все нормально. Спит, потом проснется.

Дани принимали таким, какой он есть. Его достоинства были гораздо более весомые, поэтому ему прощали все несовпадения.

Наша дружба – самый светлый кусок в моей жизни.

Ну если не самый, то один из.

Дани постоянно поднимал мою самооценку.

Я жила как умела и не находила в этом ничего особенного. А Дани находил. Он утверждал, что я более серьезный писатель, чем Жорж Санд, например, у меня лучше результат. Почему? Потому что Жорж Санд слишком много времени посвящала своим любовникам, а я на первое место ставила свою работу и при этом успевала быть женщиной.

Мне было странно, что меня сравнивают с писательницей, жившей сто лет назад. Казалось бы: где я и где она. А на самом деле – сто лет не так уж и много. Практически рядом.

Какова роль Дани в моей жизни? Он купил у меня собрание сочинений и заплатил мне внушительный гонорар. Тогда, в девяностых годах, эта сумма казалась астрономической.

Я купила землю в элитном поселке и построила себе загородный дом. Дом на земле – это моя мечта, мой сбывшийся сон.