– А что бы ты хотела?

– Справедливости.

– В этой стране справедливости не было никогда.

– Ты бы хотел жить в другой стране? – спросила я.

– Нет. Но я хотел бы навести порядок у себя дома. Поняла?

А что тут непонятного. Я тоже не могу жить нигде, кроме своей страны. В эмиграции я – гость. А как гласит немецкая пословица: «гость на другой день плохо пахнет».

Я перезвонила в ВААП.

Трубку снял другой мужик, более интеллигентный.

Я спросила:

– А почему вы берете такой высокий процент?

– У нас прогрессивный налог, – объяснил чиновник. – Чем более издаваемый писатель, тем больший процент мы с него снимаем.

Самыми издаваемыми были братья Стругацкие. Значит, если с меня брали восемьдесят процентов, то с них сто один процент. Значит, они должны были еще доплачивать ВААП.

Все ясно. Я положила трубку.

Сергей Каледин и еще несколько писателей написали в ВААП письма, в которых отказывались от их посреднических услуг.

«Вы получаете свои деньги за вид из окна», – обвиняла Татьяна Толстая, которая была непримирима и расцветала в борьбе.

Я – человек неконфликтный. И трусливый. «Трусоват был Ваня бедный». Но работать на чужих детей мне тоже не светило.

Я просто тихо ушла от ВААП и стала заключать договора напрямую.

В Москве проходила Московская книжная ярмарка. Съехались все крупные зарубежные издательства.

Мне позвонил домой некий Миша из иностранного отдела и сказал: