Деньги дал «Диогенес». «Диогенес» нарисовался благодаря перестройке. А перестройку привел Горбачев Михаил Сергеевич. Если бы не Горбачев, я снова получила бы двадцать процентов от гонорара и купила в «Березке» белые тапочки.

Как я могу не любить Горбачева? Хотя, конечно, на мой вкус, он слишком многословен. Пятьдесят процентов лишнего текста. Я садилась перед телевизором, слушала его речь. Напрягала лоб, чтобы понять: о чем он говорит? Зачем так много слов? А он просто любил говорить. Болтливый человек. Сейчас, когда Михаил Сергеевич перестал быть первым лицом, – он перестал быть многословным. В этом смысле потеря статуса пошла ему на пользу. Однажды в одной из передач я услышала, как он поет. Очень хорошо.

Патриарх Алексий устраивал прием. Он иногда собирал у себя творческую интеллигенцию.

Я увидела Михаила Сергеевича. Мы встретились с ним глазами.

– Здравствуйте, Виктория, – поздоровался Михаил Сергеевич.

Я была поражена: надо же, знает. Неужели он читает книги при своей занятости?

Это был период, когда Михаил Сергеевич потерял жену. Он горько плакал по телевизору, и все его полюбили, и Раису Максимовну тоже. Она стала жертвой борьбы за власть. А жертву любят больше, чем победителей.

Михаил Сергеевич смотрел на меня. Надо было что-то сказать. Мне казалось, что он ждет.

– Вы теперь жених, – легко сказала я. – Будем вас женить…

Я произнесла эти слова и испугалась. У человека трагедия, и не время для шуток подобного рода.

Я ожидала, что Михаил Сергеевич игнорирует мое замечание. Сделает вид, что не слышал, и тем самым поставит меня на место. Но он вдруг заинтересованно округлил глаза и живо поинтересовался:

– А на ком?

Откуда я знала на ком? Рядом со мной стояла красавица Лариса Удовиченко.

– Вот, – указала я на Ларису.

– Ну так… – не поверил Михаил Сергеевич. Дескать, такая за него не пойдет, да и он такую не потянет.

Я улыбнулась и отошла.

Горбачев перестал быть президентом, но он был все-таки знаменитый и богатый. И с хорошей репутацией, в отличие от многопьющего Ельцина.

Мы вошли в зал. Предполагался концерт.

Мое место оказалось как раз перед Михаилом Сергеевичем. Он сидел в седьмом ряду, а я в шестом.