Начался концерт. В мой затылок упирался его взгляд. Он хотел продолжить разговор, а я как раз не знала, как его продолжить, и жалела, что начала.

Наступила пора моих путешествий. Я девять раз была в Германии, одиннадцать в Швейцарии, пять в Париже. Все это были деловые командировки. Европе была интересна наша культура.

Я купила наряды, оделась с головы до ног, и не в спекулянтское тряпье, а в фирменные одежды из дорогих магазинов.

Боже, какое счастье одеться по собственному вкусу.

Кто меня одел? Конечно же Михаил Сергеевич. В любом застолье я поднимаю за него первую рюмку. «Дай вам Бог здоровья, Михаил Сергеевич, и долгие лета».

Я построила дом и переехала в него. Это домик Наф-Нафа, прочный, кирпичный, двухэтажный. На окнах белые ставни, как в Цюрихе. Подвешены горшки с геранью. Красота!

У меня во дворе свой Уголок Дурова: собака, кот, белка и ворона. Собака и кот – мои, а ворона и белка – дикие. Просто приходят и воруют у собаки сухой корм.

Для белки я заготавливаю орехи фундук. Она это знает.

Недавно за моим котом помчалась чужая собака и успела перекусить ему хвост. Хвост повисел несколько дней и отвалился. Осталось сантиметров десять. Кот безумно переживал: во-первых, он потерял красоту, во-вторых, хвост зачем-то нужен, для баланса например.

Кот перестал быть сверкающе красив, но мы ему простили. Все-таки свой, не посторонний. Практически член семьи.

У меня на участке сорок деревьев. Из них восемь – мачтовые сосны.

Задрав голову, я проверяю верхушки. Нет ли сухих? Сухие деревья надо убирать, иначе упадут на крышу дома и проломят крышу. Нежелательно.

Лето. Моя подросшая внучка щурится на солнце. Она направляется к песочнице в центре участка, но ее останавливает белка. Белка подбегает, встает на задние лапы, а передние ставит внучке на колено. Вернее, под колено.

Внучка пугается. Мало ли что придет в голову этой белке? Может взбежать и укусить за щеку.

Внучка напряженно смотрит на белку сверху вниз, а белка на нее снизу вверх, задрав глазастую мордочку.

Остановись, мгновенье, ты прекрасно.