Он бледен, ему с коня виднее все поле, усеянное убитыми и тяжелоранеными офицерами моего батальона… Подсчитываю батальон: из 670 налицо 220 человек.

Ночь провели на позиции… На другой день мы взяли Малую Джалгу. Неприятеля отбросили к Дивному. Помог полковник Улагай со своей дивизией, зайдя глубоко в тыл неприятелю.

В селе Большая Джалга, куда мы отошли после боя на ночлег, в братскую могилу опустили мы до 70 наших трупов. Все покойники были раздеты догола, изуродованы, исковерканы… Иные трупы имели до пятнадцати и более штыковых ран, очевидно, глумились уже над мертвыми: иные застыли в своих ужасных позах, у двоих-троих черепа были совершенно расплющены прикладами. Одного лишь командира 4-й роты, у которого правая рука была искусственная – протез и который всегда носил и солдатский крест 4-й степени и офицерский Святого Георгия, почему-то не тронули; пуля попала между бровей – убит был наповал; искусственную руку положили на грудь, сняли новые сапоги, ордена, вынули бывшие с ним казенные деньги и даже чуть-чуть присыпали землей…

Кое-чем прикрыли покойников в могиле.

– Сотвори им, Господи, вечную память! – произнес батюшка, и слезы полились у него из глаз.

В нашей могиле оставалось еще свободное место.

– Положите и их сюда! – указал я на большевистские трупы. Их было немного больше десяти.

– Не надо, господин полковник! Пусть наши лежат отдельно! – стали упрашивать меня и офицеры, и казаки. – Мы лучше выроем для них отдельную могилу. – И они быстро принялись рыть ее.

Несколько человек из тяжело раненных и оставленных нами в злополучную неудавшуюся атаку ночью с нечеловеческими усилиями доползли до наших цепей.

А вечером, только я расположился в хате, слышу голос:

– Являюсь, господин полковник!

Оглядываюсь – мой батальонный адъютант, М.Н. Харченко. Бледный. Грудь неестественно приподнята. Сквозная рана в грудь навылет. Пуля, пробив грудь, вышла через лопатку. Забинтован.

– Не берите, господин полковник, другого адъютанта: я через неделю-другую вернусь обратно в полк!

Я успокаиваю юношу, говорю, что место ему возле меня всегда найдется, но, взглянув на него – бледного, воскового, – сильно-сильно усомнился. Он вскоре скончался.

14 октября мы взяли Малую Джалгу, а на рассвете 15 октября нас спешно двинули обратно. Оказывается, что город Ставрополь, откуда мы вышли, в руках большевиков. Пришлось снова отбивать Ставрополь.

При атаке деревни Пелагиады вижу – невдалеке от меня младший из братьев Алтабаевых, Михаил, несет, взваливши себе на плечи, старшего, Константина. У того пуля в животе.