«Ура!» гремело и со стороны Кардаминки, откуда наступали роты полковника Лукошкова. Осыпаемые градом пуль, крича, давя друг друга, уже не думая о сопротивлении, красные бросились к баржам и пароходу. Другие просто бросались в Днепр, пытаясь добраться вплавь до острова, отстоявшего в доброй полуверсте от берега. Вооруженному пароходу, расстреливаемому почти в упор лейб-гренадерскими пулеметами, удалось оторвать баржи от берега и, подставив минуты на две-три их борт под огонь, повернуть перпендикулярно берегу, в излучине реки. Стучали пулеметы Катарского, Днепр был весь усеян черными головами плывущих, среди которых вздымались гейзеры пулеметных пуль, звериный крик несся с расстреливаемых барж, а на берегу ошалевшие от боя гренадеры, в коричневых сумасшедших халатах, продолжали кричать «Ура!».

Немедля Вашадзе направил часть своих солдат в сторону Кардаминки, навстречу Лукошкову, и в тыл отступающим и еще не знающим о катастрофе красным, а с остальными начал энергичную чистку берега. Через два часа после начала боя 2-я Бригада особого назначения рабоче-крестьянской армии не существовала. Из двух с половиною тысяч стрелков шестьсот положило оружие, более двухсот раненых было подобрано на месте боя, около полутораста было убито. Несколько сот погибло на превращенных в решето баржах. Несколько пулеметов, более тысячи винтовок, тридцать лошадей и восемьдесят седел попалось в руки войск полковников Лукошкова и Вашадзе. Лейб-гренадеры потеряли трех человек легкораненых, был убит один партизан и один артиллерист. Четыре артиллериста были ранены первым удачным попаданием с красного монитора. В ротах Лукошкова потери были несколько больше, но все же очень незначительны.

До темноты продолжалась чистка Голой Пристани. Вооруженный пароход красных, укрывшийся с баржами за остров, сел на мель и снова попал под пулеметы лейб-гренадер, хотя уже на довольно значительном расстоянии. В продолжение часа он расстреливался на предельном прицеле.

Не теряя ни минуты времени, полковник Вашадзе приступил к сортировке пленных. Большинство было со средней Волги – ярославские, костромские, нижегородские. Особая бригада была хорошо одета и экипирована, что сразу разрешало неразрешимую задачу пополнения. Было отобрано двести шестьдесят человек, конечно, самых здоровых и… красивых. Вашадзе был большим эстетом. Их одели и экипировали из общей массы пленных, так же как и старых лейб-гренадер, поменявших свои халаты на новые солдатские шинели, подарок Троцкого. Вещевые мешки с бельем, сапогами и прочим несложным солдатским хозяйством, сотнями брошенные на берегу, дополнили экипировку. Десятки мещанских подушек пошли на погоны, и 8 октября лейб-гвардии Гренадерский батальон насчитывал около 400 штыков в своих четырех ротах. За недостатком офицеров их срочно вызвали из Колончака, несколько бывших офицеров, взятых в плен 7-го, были временно назначены на командные должности. Среди нескольких сот пленных оказалось только шесть коммунистов – их выдали сами солдаты – и два латыша. Коммунистов отдали под военно-полевой суд – войска гвардии во все время Гражданской войны старались следовать законности, – а латышей, молодых еще парней, после личного разговора с ними, Вашадзе поставил в строй, в разные роты, на условиях обоюдной поруки.