Участок считался стратегически второстепенным. В девятнадцатом году войска Слащева (4-я дивизия) перешли Днепр без боя, в результате отхода красных, вызванного общим наступлением белых в Малороссии и, в частности, угрозой их тылам, перешедшим Днепр у Екатеринослава, группами Шкуро[593] и Виноградова[594]. В двадцатом году все внимание привлекал Каховский тет-де-пон красных. Ниже Каховки Днепр расширялся, терялся в болотистых плавнях. Мостов не существовало, и каждая верста, вниз по Днепру, отдаляла красных от Крымского перешейка.

Таким образом, главные силы 2-й армии генерала Витковского[595] были сосредоточены полукругом у Каховки, имея задачей овладеть тет-де-поном или, во всяком случае, его нейтрализовать. Для охраны нижнего течения Днепра, от Каховки до Кинбурнской косы, был выделен с начала сентября гвардейский отряд полковника Эссена, недавно развернутый из гвардейского батальона при 136-м пехотном Таганрогском полку[596]. Существовавшая в девятнадцатом году Сводно-гвардейская дивизия[597] была интернирована в феврале месяце в Польше, в составе войск генерала Бредова. Из вернувшихся из Польши офицеров и солдат этой дивизии и был развернут гвардейский батальон полковника Эссена[598].

Целая группа офицеров лейб-гвардии Гренадерского полка[599] во главе с полковником Лукошковым[600] находилась в Крыму или попала через Одессу в Югославию и оттуда вернулась в Крым. Получив несколько десятков пленных красноармейцев, полковник Лукошков начал формировать на уединенном хуторе, недалеко от Чаплинки, «свой» гренадерский батальон. Правой рукой его был горячий, отважный и неутомимый полковник Вашадзе[601], истый патриот своего полка. Солдаты были молодые, необученные или плохо обученные, по новому советскому уставу. Не было ни шинелей, ни белья. «Советские» ботинки чинились телефонным проводом. Не было ни манерок, ни лопат, ни подсумков. Винтовки были скверные, уже советского производства, из плохо закаленной стали. Не было ни одного пулемета. Спали солдаты, зарываясь от утреннего холода в сено, так как, конечно, никаких одеял в лейб-гренадерском батальоне не существовало.

Тем не менее за три недели пребывания на хуторе полковнику Вашадзе удалось путем непрестанных занятий и муштровки превратить девятнадцатилетних крестьянских мальчиков в довольно приличных солдат. Погоны нашили из красной подушки, выменянной у хуторянки на фильдекосовые кальсоны одного из офицеров, кокарды нарисовали химическим карандашом. Единственного среди пленных старого царского унтер-офицера восстановили в звании. Монахов – так его звали – оказался настоящим кладом, и полковнику Вашадзе не раз приходилось сдерживать его унтер-офицерский пыл.